Эли Фрей - Дурные дороги

Эстафету приняла Аня.

– Я была за Игоря, всегда в раздорах между ним и матерью я была за него. Я не понимала мать, мне казалось, она к Игорю несправедлива. Между мной и матерью никогда не было теплых доверительных отношений, мне не нравилось, какими способами она пытается пробиться в жизни и обеспечить нас. Это всегда была нечестная игра, нажива на других. Мне было противно. Когда мы с мамой переехали к Игорю и его отцу… Увидев Игоря, я поняла, что влюбилась. Это та самая любовь, которая бывает раз и на всю жизнь. Он долго не воспринимал меня всерьез, сторонился, думал, я такая же, как мать. Боже, сколько ночей я прорыдала, думая, как заставить Игоря поверить в то, что я другая. Как доказать ему? Но потом… Когда с его отцом произошло несчастье… Мы сблизились. Я пыталась помочь ему, как-то защитить. И уже тогда мы стали подумывать о побеге, но пока без четкого плана. А потом мама засунула его в психушку… Никогда я так не ненавидела ее. Я требовала вернуть Игоря, но моя истерика не помогла. Я тайком пробиралась на территорию больницы, навещала Игоря. Тогда он уже познакомился с Никой и посвятил меня в общий план. Утром в день побега, перед тем как мама уехала на работу, я вытащила банковскую карточку из ее сумки. Открыла сейф и выгребла всю наличку. Потом впустила ребят. Они переоделись, собрали вещи. Мы ушли из дома, сняли все деньги с карты, автостопом уехали из города. Я впервые почувствовала, что такое счастье. Я гордилась, что смогла помочь Игорю. Он наконец-то понял, какая я. Что я всегда буду на его стороне, несмотря ни на что… Какое же это волшебное ощущение… Когда односторонние чувства, которые мучают тебя, наконец-то становятся взаимными…

– Я отомстил ее матери за все, ― сказал Игорь. Его губы дрожали. ― Я забрал самое дорогое, что у нее было.

Игорь и Аня сцепили руки.

– Мы были обижены на весь мир, ― продолжила Ника. ― Подумали, что нам и не нужен такой мир, который не может нас защитить, и внутри него создали свой, маленький. Мы поняли, к чему стремимся. Написали список всего, чего хотим достичь, вещей, которые помогут нам хоть немного все изменить. Конечно, пока мы топчемся на месте, но прошло только пять месяцев. Думаю, у нас все получится. А поначалу мы просто переезжали из города в город, останавливались в дешевых гостиницах или снимали комнаты, тратили деньги Аниной мамы, ― простите, отца Игоря, ― и думали, как воплотить идею, которая в наших головах была тогда еще нечеткой, размытой. Мы выбрали способ заработка, который не противоречит нашим принципам: стали ловить «рыбку», наживаться на плохих людях. Перебирались мы автостопом и на поездах. Думали о машине, но покупать ее было опасно. До появления Юрца совершеннолетним среди нас был только Игорь, но его могли искать. Мы поехали в Москву. По пути, в Уфе, наткнулись на Юрца. ― Ника кивнула Юрцу. ― Теперь твоя очередь. Рассказывай.

– Ой, у меня самая скучная история, ― отмахнулся он.

– Ну, уж нет. Больше никаких секретов друг от друга.

– Ну ладно. Только не засыпайте, ребятки. Это и правда очень скучный рассказ. Ну, в целом, у меня всегда было все нормально. Отец, мать, хата ― все при мне. Семья обычная, даже сказать про нее нечего. Родители работали. Я ходил в школу. После школы поступил в какую-то шарагу, пошел подрабатывать в убогую конторку. Я плыл по течению и с каждым днем все больше хандрил. Жил с родителями. Всегда курил в своей комнате и смотрел в окно, на тарный цех и провода, и на этих проводах из года в год развевался зеленый мусорный пакет. Этот долбаный пакет один раз подбросило ветром, он прицепился к проводам и навечно стал частью пейзажа за окном. Он меня убивал. Помню, один раз так смотрел, а пакет на проводах скукожился, стал похож на лицо со ртом. Дул ветер, и рот открывался и закрывался. Как будто этот пакет говорил мне: «Ты обречен, чувак. Твоя жизнь будет бессмысленной, и не будет у тебя ни любви, ни счастья. И никогда ты не будешь наслаждаться жизнью, а только терпеть и отсчитывать дни до того, когда тебя наконец обуют в белые тапки». И тогда я понял, что меня все задрало. Задрало чувствовать себя никем. Задрал телевизор, в котором вечно кого-то убивают. Задрало прозябать в говне и купаться в железном баке в бабушкином огороде. Задрало жить в мире, где умный, сильный и работящий парень может в любую секунду получить арматурой по черепушке от рахитичного ублюдка, бухающего двоечника-имбецила, который пришел в эту жизнь нулем и нулем из нее и уйдет. Задрало из года в год видеть перед собой эти ублюдские три бэ ― бетон, бурьян и безнадегу. Но ведь… я знал, что где-то есть жизнь. Везде, но не в этом месте, которое убило мое детство и продолжало убивать во мне человека. Мне хотелось отправиться на ее поиски. Я чувствовал, что если останусь в этом гнойнике, мой мозг окончательно зарастет борщевиком и лебедой, но пока его можно спасти. И тут я удачно наткнулся на ребят. Узнал, что они бродяжничают, и присоединился к ним. Их идеи мне понравились. Я не особо понимаю их загоны, но я против дискриминации и угнетения. Я за равенство. Я против мира, который ведет войны ради наживы. Я против мира, который превращает войну в товар. Я против власти, которая достигается силой, я против мусоров, потому что в их руках власть, и все они коррумпированные подонки. Я против принуждения. Идеальное государство ― когда люди могут жить мирно, осознавая свою ответственность, без лидера, законов и стороннего контроля.