Эли Фрей - Дурные дороги

Юрец говорил тоном проповедника ― остраненно, терпеливо. Это злило: я считала, что уж он-то должен меня понимать. Циник, для которого существуют только музыка и алкоголь, ― и вдруг говорит мне, что я должна уважать чужие чувства? Но за злостью пряталось и понимание. Я просто на мгновение представила, что будет, если Тошка и правда исчезнет из моей жизни, и… действительно испугалась.

Юрец ушел, оставив меня в глубоких раздумьях. Я попыталась представить себя на месте Тошки. Как бы я отреагировала, если бы он наговорил мне такого? Если бы… Если бы я что-то чувствовала к нему, как он ко мне, слова показались бы мне обидными. Не просто обидными. Эти слова ранят. Предают . Разве я могла бы предать друга? Нет. Но выходит, я уже это сделала.

Мысли не отпускали. А вскоре вечеринка закончилась, и все разбрелись спать кто куда.

Утром я проснулась на большой кровати; рядом ― еще штук пять тел. Я спустила ногу и наступила на чью-то задницу.

Наконец я выбралась к лестнице и, поднявшись на палубу, с удовольствием вдохнула холодный морской ветер. Вокруг царил хаос: перевернутый стол, пепел от фаеров, пустые бутылки, пятна от напитков и размазанной по полу еды. Я нашла среди остатков былой роскоши пакет грейпфрутового сока, налила в относительно чистый стакан и пошла к носу. Сок и свежий воздух быстро привели меня в чувство.

Яхта стояла в море, впереди виднелся берег. Я заглянула в рубку к капитану.

– Доброе утро, ранняя пташка.

– Доброе утро. Где мы?

– Недалеко от турецких берегов, ― сказал он и кивнул на очертания земли вдалеке.

– Ого! Мы почти добрались до Турции?

– Да. Только, конечно, высаживаться мы не будем. Там граница, потребуют документы. Думаю, многим из вас это не надо.

Я кивнула.

– Но вот у берегов мы вполне можем поплавать, посмотреть окрестности издалека.

На палубу поднялись заспанные Ника и Аня и еще несколько человек. Мы с девочками спустились на кухню, достали продукты, сварили кофе и сделали бутерброды. Подставляя лицо мягкому утреннему солнцу, мы с удовольствием позавтракали, потом провели экспресс-уборку и ликвидировали следы вчерашнего разгула.

Почти все проснулись. Всюду разносился запах кофе, а кто-то начал день с пива и вина. Наша компания расселась на палубе, все по очереди смотрели в бинокль на берега Турции. Никто из нас, кроме Игоря, не был в других странах, и увидеть заграницу хотя бы издалека было жутко интересно. Правда, ничего необычного там не было: так, порт, обрывы, покосившиеся рыбацкие домики. Вот только растения были интересные, берега пестрели множеством цветов. Названий я не знала, но гости, побывавшие в Турции, мне подсказали.

Скалистые побережья и дома покрывали лиловые шапки вьющихся бугенвиллей. Всюду росли невысокие деревья, круглые кроны которых были усеяны крупными цветами гибискуса ― желтыми, красными, розовыми, синими. Еще я заприметила бананы и сделала удивительное открытие: они на самом деле растут не на пальмах, как я рисовала в детстве. Банановые деревья оказались совсем не деревьями, а кустарниками с гигантскими листьями-опахалами и висящими, как длинные сережки, соцветиями с плодами.

Я села к Тошке на диван со стаканом сока. Друг жевал бутерброд. Какое-то время мы молчали. Я ждала ― выскажет ли он что-нибудь? Наконец, не вытерпев, я сама завела разговор:

– Не хочешь поговорить?

– О чем?

– О вчерашнем.

– Пгикольная туса получилась, ― беззаботно ответил друг.

– Я о нас.

– В смысле? ― Тошка нахмурился.

Он что, издевается?

– То, что я наговорила тебе разной фигни.

Он посмотрел на меня с притворным удивлением ― настоящий актер!

– Какой фигни? Не помню. Мы особо и не болтали, так, чтобы долго.

– Да блин, когда был фейерверк.

Тошка хмыкнул.

– Сова, совсем ку-ку? Ты отгубилась пегед фейегвегком, тебя на диване уложили.

Я растерянно посмотрела на друга.

– Прикалываешься? Я все подряд сносила, и ты увел меня на нос, а там…

– Ну, Сова, ты даешь. Напилась до белочки! Не было ничего такого. Ты пгодгыхла на диване все на свете.

– Блин, Юрец может подтвердить…

– Не знаю, Сова, подтвегждать-то нечего. Допилась до белочки и словила глюки. Пойду еще бутербгодик намучу. Тебе сделать?

Я растерянно кивнула. Друг ушел за едой.

Тотошка говорил так уверенно, что я на какое-то время даже поверила ему и засомневалась. Вдруг правда мне все привиделось? Но нет. Это Тошка решил скрыть правду. Не хотел возвращаться к тому разговору.