Эли Фрей - Дурные дороги

– А ты отними! ― сказала я и побежала в заросли.

Вокруг мелькали солнечные улыбающиеся лица. Они смотрели на меня и радостно пели:

Тотошка сбил меня с ног. Я повалилась на спину, друг упал сверху.

– Тебе не больно? Пгости! ― Он приподнялся.

Я сделала затяжку, посмотрела на Тошку и увидела что-то, чего раньше не замечала. У него очень милое лицо, если, конечно, стереть это вечно придурковатое выражение. Я вдруг подумала о том, как он натерпелся за годы нашей дружбы. Он всегда со мной, никогда меня не бросит. Даже если от меня отвернется весь мир, у меня останется Тошка.

Я приподнялась, прильнула к его губам и выдохнула дым ему в рот. Его глаза округлились. Я дала ему затянуться.

– Что? Что ты так уставилась, будто задумала что-то нехогошее? ― спросил он недоверчиво.

Он такой красивый, мой родной, любимый Тотошка. Мне хотелось вечно смотреть в его лицо.

– Почему же нехорошее? Тебе понравится, обещаю, ― прошептала я, обняв друга за шею.

– Так что же это? ― Он смотрел на меня растерянно.

– Давай, Тошк. Я знаю, ты всегда этого хотел. ― Я закатила глаза.

– Хотел что?

– Это самое . Конечно, не со мной, а со своей сексуальной училкой по русскому, про которую ты мне все уши прожужжал, и знаю, что я не тяну на ходячий секс, но это лучше, чем ничего. И сейчас все может случиться, если ты не будешь тупить.

Его лицо вытянулось от удивления и страха, он перевернулся и слез с меня.

– Можно мне для начала еще газ пыхнуть? Успокоить негвы.

Я села и снова дала ему затянуться.

Тошка собрался с духом и поцеловал меня. И этот поцелуй ― самый вкусный из всех, что я пробовала. Со вкусом солнца, меда и лета. Друг жутко нервничал, трясся как лист на ветру. Я сняла футболку, легла на листья подсолнуха. Тошка отвернулся. Часто задышал.

– На двоге тгава, на тгаве дгова, газ дгова, два дгова, тги дгова. На двоге тгава, на тгаве дгова…

– Заткнись.

– Газ дгова, два дгова…

– Иди сюда. Быстро.

– Ты увегена? ― Голос друга дрожал.

– Уверена.

– И тебе не страшно?

– Ни капли.

Мне не так уж хотелось заняться с ним сексом. Просто… Меня переполняло странное чувство, хотелось как-то отблагодарить друга за все, что он для меня сделал. Подарить ему что-то, дать то, что будет для него важным и ценным.

Он повернулся ко мне. Посмотрел в глаза. Нерешительно и неловко положил на меня руки, одну на голову, вторую на талию. Провел ладонью по моей щеке, спустился ниже. Наглаживал меня то тут, то там, нажимал, изучал мое тело, как свой новый магнитофон. Затем он наклонился надо мной, и мы снова поцеловались.

Он приспустил штаны и лег на меня. Долго пыхтел и возился.

– Это бедро, ― пауза. ― Это живот, ― длинная пауза, мой крик: ― Не туда!!! Мог бы и потренироваться заранее!

– На ком?

– Ты говорил, что твой одноклассник прошлой зимой трахнул снежную бабу. Вот он, думаю, отличит, где бедро, а где… Кхм….

Да, поначалу у нас получалось глупо и комично. Но вскоре Тошкин страх отступил, над разумом возобладали инстинкты, лицо разгладилось. Пришли желание и страсть. Во мне словно взорвался фейерверк, который поднял меня в воздух. С Тошкой все было не так, как с Русланом. Больше мягкости и очаровательной неуверенности. И одновременно… больше спокойствия, какой-то глубокой природной силы и твердости.

Потом мы лежали на земле и смотрели вверх, на раскачивающиеся головки подсолнухов.

– И что тепегь? ― спросил Тошка.

– В смысле?

– То, что пгоизошло между нами. Это должно что-то значить?

Я пожала плечами.

– Секс, Тошка, это только секс. Что он должен значить? Радуйся, ты больше не девственник. И ты по-прежнему мой друг.

Молчание.

– Друг… Никогда не думал, что такое чудесное слово может звучать так тоскливо.

Он перевернулся на другой бок, а я совсем не вникла в смысл его фразы, тут же ее забыла. Подметила лишь, что впервые за всю нашу дружбу он четко произнес букву «р».

Подсолнухи повернули свои золотые лица к западу и пели песню заходящему солнцу.

Я проснулась среди зеленых стеблей, укутанная в спальный мешок. Было пасмурно и холодно, мешок стал влажным. И почему мы не разбили палатку? Хотя, учитывая, в каком состоянии мы были, удивительно, как мы смогли хотя бы разложить спальники. В мой затылок жарко сопел Тотошка. Я поднялась, вдохнула утреннюю свежесть. На золотых лепестках, словно рассыпанные бриллианты, искрились капли росы.