Эли Фрей - Дурные дороги

– Может, засекли… ― ответил Тошка шепотом.

Поезд остановился. Мы сидели, не шевелясь. Снаружи раздались крики ― кто-то кого-то звал. Через некоторое время в полувагон заглянул путеец в оранжевой жилетке.

– И чего мы тут делаем? ― рявкнул он.

– Здгасьте, ― ответил Тошка. ― Мы едем. Нам бы до Вогонежа.

– А вы в курсе, что так ехать незаконно, и я могу милицию вызвать?

– В кугсе. Но не надо милиции, пожалуйста. Мы ского сойдем… Нам бы до Вогонежа…

– Приехали уже. Выметайтесь отсюда. Ваша остановка. И по-быстрому!

Пришлось собирать вещи. Мы оказались на мелкой станции посреди леса. Кирпичное здание приветствовало нас надписью «Станция Дрязги». Бараки, деревенские дома, сорняки ― вот, что представлял собой поселок с неблагозвучным названием.

Тошка долго мучил кассиршу на вокзале.

– Электрички три раза в день, в семь утра, в десять и в пять часов дня. Вы уже опоздали сегодня на последнюю, а завтра отмена на первые две, ― раздался недовольный голос из окошка.

– Как отмена?

– Вот так. Ближайшая ― завтра в пять.

– А если побыстгее нужно уехать? Может, с соседних станций больше электгичек?

– На пятьсот третьем километре, в Ведринцево… в общем, до Усмани везде две электрички в день. И отмена на всех станциях. А вот в Усмани больше, там утренние есть, те, которые здесь без остановок едут. Так что ближайшая ― Усмань. Там из утренних будет в 9:15 и 11:20.

– Спасибо. А не подскажете, товагные поезда здесь часто останавливаются?

– Очень редко, ребят, раз в несколько дней.

– Еще подскажите, сколько километров до Усмани?

– До Усмани… Хм… Может, тридцать, может, чуть больше.

Когда мы спустились с платформы, Тошка озвучил планы:

– В общем, сейчас выходим на догогу и ищем попутку. Подвезут до Вогонежа ― будет здорово. Но даже если до Усмани ― и то неплохо. В Усмани утгом сядем на электгичку и доедем до Вогонежа или товагняк возьмем. От Вогонежа уже легче дальше ехать.

Оказалось, найти попутку ― не так просто. Мы долго шли вдоль дороги, по очереди вытягивая руку. Менялись ― рука быстро уставала. Машины останавливались редко, за полтора часа остановились трое. Двое ехали совсем не по пути, а третий готов был нас подвезти до Никольского.

– Это не так далеко от Усмани, ― сказал водитель «Газели». ― Километров десять.

Мы забросили рюкзаки в кузов и сели в кабину. Когда мы планировали маршрут, то старались избегать автомобильных дорог, потому что автостоп означал расспросы. Так и оказалось. Откуда вы? Куда едете? А родители знают? А сколько вам лет? Тошка врал, что мы отбились от нашей туристической группы, едущей в Воронеж, и пытались ее догонять. Водитель кивнул, поверил или нет ― неизвестно.

Он высадил нас у поворота.

– Там дорога изгибается, вы сократите, если напрямик пойдете, через поле. Удачи вам, ребята, ― сказал он и уехал.

Перед нами простиралось огромное поле подсолнухов. Тысячи золотых головок тянулись к солнцу. Мы пробирались среди цветов, видя перед собой только безбрежное желтое море. Мы шли уже час, и казалось, что это поле никогда не кончится. Весь мир в одно мгновение будто зарос подсолнухами, кроме них не было ничего.

– Фу, давай отдохнем, ― Тошка повалился на землю, и я последовала его примеру.

Он достал пакетик с травой и сигарету, сделал косяк.

– Чтобы идти было веселее.

Наша остановка затянулась. Мы валялись на траве, передавали друг другу косяк и смеялись над всем подряд. Все, что видели или о чем вспоминали, вызывало приступ смеха. Смеялись друг над другом, подсолнухами, путейцем, кассиршей на вокзале, над названием поселка ― Дрязги, ― и даже над бонами и той стрелкой в «Елочках».

Посмотрев на головки подсолнухов над нами, я вдруг в каждой увидела лицо, милое и улыбающееся. Это зрелище заворожило. Я привстала, чтобы получше разглядеть цветочные лица. Рты подсолнухов открывались и закрывались. И вдруг они хором запели песню голосом Леонида Агутина:

― Ты видишь это? ― возбужденно сказала я и встала, чтобы посмотреть, как себя ведут другие подсолнухи. До горизонта тянулись лица и поющие рты.

– Что? ― спросил Тотошка.

– Лица. И они поют.

– Ооо… Кто-то накугился. Пегедавай косяк, чего зажала?

– Неа, ― сказала я и затянулась.

– А ну отдай! ― Он встал и попытался выхватить косяк.