Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

Халат остался на пороге спальни. Все остальное, сущий мизер, слетело с нее у постели. Она лежала обнаженная, прекрасная, желанная, скромно прикрывшись ладошкой с янтарным колечком на безымянном пальце.

Пока он проделывал все то, о чем их предупреждали в разное время обе мамы, она прикрыла глаза и попросила тихо:

– Алеша, только осторожнее. Я три месяца ни с кем…

Его губы путешествовали по гладкой коже, пока язык не остановился там, где еще никогда не был.

Эти ласки продолжались долго, при совершеннейшем отсутствии вокруг времени, до тех самых пор, пока он не услышал ее тихий, задыхающийся голос:

– Возьми меня.

Через несколько мгновений Оля стала его женщиной. После первых движений все продолжалось с той же нежной яростью. Алексей подозревал, что девочка она горячая, но такой пылкости не ожидал, что было ему только в радость. Тяжелое дыхание, счастливое женское аханье, неосторожные стоны…

Настал момент, когда он по знакомым содроганиям понял, что приближается финал, и сделал все, чтобы этот миг наступил. Да, он настал. Оля расслабленно замерла в его объятиях, закинув голову.

Она закрыла глаза, лежала какое-то время неподвижно, потом спросила задыхающимся голосом:

– Что это такое было? Я как будто провалилась куда-то.

Первое, что он испытал, так это нешуточное удивление. Ведь девочке как-никак уже двадцать один год!

Потом Алексей сказал ей на ухо:

– Оленька, это ты кончила. Ты что, раньше никогда?..

– А ты знаешь, нет. Вот оно, значит, как. Девчонки мне словами никак не могли объяснить, только говорили, что это страшно приятно. Да, и в самом деле…

«Что греха таить, некоторая мужская гордость присутствует, – подумал Алексей. – Ох уж эти ровеснички, которые всегда помнят только о себе. Мы в их возрасте были не лучше. Но, достигнув определенных лет, заботишься уже о том, чтобы женщине было хорошо в первую очередь, а свои желания оставляешь где-то на заднем плане.

– Алеша…

– Что?

– А теперь так всегда будет?

– Я постараюсь, – сказал он, цепенея от нежности.

Они долго лежали, обнявшись, и им этого вполне хватало.

Потом ее пальцы осторожно коснулись шрама на левом боку, над ребрами.

– Это что, тоже мотоцикл?

– Ага, – сказал он беззаботно. – Та самая авария. Там лежала куча всякой строительной арматуры, вот я в нее малость и впечатался.

– Зачем тебе надо было так лихачить? Ты же мог…

– Оленька, это все в далеком прошлом. Обошлось же. Молодые были, глупые.

– Спасибо, – сказала она вдруг.

– За что конкретно?

– За то, что ты мне сделал. Хоть я и не просила, даже не намекала. Девчонки говорили, что это очень приятно, кайф невероятный. Да, все и правда было просто прекрасно.

Он усмехнулся и проговорил:

– Олечка, у тебя в жизни будет еще великое множество таких вот кайфов. Если ты, конечно, не против.

– Только дура может быть против. А ты это многим делал?

– С большим разбором, – сказал он чистую правду.

– Знаешь что? По всем правилам, теперь я тебе должна сделать. Хочешь?

Разговоры в постели не имеют ничего общего ни с пошлостью, ни тем более с похабщиной, особенно если люди на седьмом небе, как они сейчас. Мужчина и женщина наконец-то нашили друг друга, и им невероятно хорошо вдвоем.

Он сказал, гладя ее плечо:

– Еще как. Только если это по желанию, а не просто ответная благодарность.

– По желанию, – сказала Оля и тихонько засмеялась. – Исключительно по желанию. Мне давно хотелось попробовать.

– Девчонки говорили… – передразнил он ее интонацию.

– Ага, – шепнула Оля.

– Ну ладно. Тогда я пошел в ванную, да?

– Ага.

Вернувшись, он увидел, что Оля смотрит на него чуть растерянно.

– Ты знаешь, я ведь совершенно не умею, – сказала она как-то беспомощно.

– Научишься по ходу дела, – заявил он и улыбнулся. – Только если и вправду по желанию.

– По желанию, честное слово. Тебе я что угодно сделаю, Леша… Мне как, на коленки встать или чтобы ты лежал?

– А тебе самой как больше хочется?

Оля чуть подумала и ответила:

– Пожалуй, лучше, чтобы ты лежал.

– Пусть так и будет.

Перед решающим моментом она спросила с некоторой робостью:

– Леша, а глотать обязательно?

Разговоры в постели предельно откровенны и ханжества не терпят.

– Тут уж как у тебя пойдет, – ответил он, чувствуя изрядную радость от того, что был старше не только по годам. – Я этого вовсе не требую. Если что – вот… – Он положил рядом с собой носовой платок. – Смотри сама, как у тебя получится.