Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– В комнату сама пошла?

– Ага.

– Легла без всякого принуждения?

– Ну да.

– Извини, трусики он снимал или сама?

– По ходу дела сама.

– Тысячу раз прости, Олечка, но дура ты тогда была первостатейная. Все мы в этом возрасте таковы, только проявляется это по-разному. Вот теперь поставь себя на место парня. Как это для него выглядело? Девушка с ним танцует, целуется, в комнату идет сама, ложится вполне добровольно, сама трусики снимает. Ну откуда ему было знать, что ты еще ни разу?.. Вот он на радостях и засадил, полагая тебя опытной женщиной, которой это понравится. А ты его сразу скотом окрестила. Нет тут ничего от пресловутой мужской солидарности, одни логические раздумья. Ты прикинь с этой точки зрения, да?

– Ну, пожалуй, ты прав, – помолчав с минутку, сказала Оля. – Когда я наконец решилась на второй раз, рассказала парню, как оно было. Он так осторожно все сделал, что мне только под конец стало чуток больновато.

– Вот видишь. Парнишка всяко не виноват, выходит. Предупреждать надо.

– Я не подумала как-то, поддавши была. Да и девчонки говорили, что в первый раз не больно и не страшно.

Алексей хмыкнул и заявил:

– Может, это они просто понтовались.

– Может. А потом у тебя как было?

– Ну, до армии была пара девушек, уже в куда более комфортных условиях…

– А в армии? Повариха какая-нибудь или медсестричка? Дедушка рассказывал папе, когда они сидели и пили, что у них на заставе один ухарь жену своего старлея огулял и еще долго потом этим занимался.

– Подслушивала? – с усмешкой полюбопытствовал Алексей.

– Вот уж нет! – возмущенно воскликнула Оля. – Случайно слышала. Мне семь лет было, я и не поняла, о чем разговор. Спросила потом у мамы, а она мне залепила подзатыльник и сказала, чтобы я в жизни не смела этого слова произносить. Стала допытываться, где я это слово слышала. Неужели у себя в первом классе? Ну а что ты хочешь – семь лет. Я ей все и выложила. Мол, дедушка с папой говорили. Ох, она потом папе закатила сцену! С тех пор они с дедушкой в комнате не пили, на кухню уходили и дверь закрывали. – Оля тихо засмеялась. – А в пятом классе мне девчонки объяснили, что такое «огулять». С деталями. Ну а дальше у тебя что было?

– Будущая жена на горизонте нарисовалась. Лучше бы ей никогда там не появляться. На четвертом свидании согласилась, и пошло-поехало. Через полгода расписались. Потом, как тебе прекрасно известно, развелись.

– Ага, и ты начал в эту квартирку девиц водить.

– Сперва не в эту. Я тут три с небольшим года живу. А пока дом не закончили, однушку снимал, деньги уже тогда позволяли. Родительскую мы к тому времени с сестрой напополам продали. Она уже в Шантарске не жила, а мне одному трешка была ни к чему.

– И сколько же их тут побывало за три с небольшим года? – голосом лисы Алисы поинтересовалась Оля. – Или уже и не упомнишь?

– Почему? Память у пограничника и строителя цепкая. Ровно двенадцать. Рассказывать особо нечего. Одна подружка, вторая… Я тебе говорил уже, что не было ни одной на вторую букву алфавита. Самые обычные современные девки, ни разу не монашки. Скажешь, ты не такая?

– Не скажу, – призналась Оля. – Потому что тоже такая. – Она улыбнулась и задумчиво продолжала: – Двенадцать, стало быть. – Выходит, я здесь тринадцатая? Вообще-то, несчастливое число.

– Глупости! – решительно сказал он. – Ты здесь первая, единственная девушка, которая не раз спала в моей постели, но не со мной. Есть и кое-какие другие обстоятельства, из-за которых ты первая. Серьезно. Ну а эта дюжина… Оля, тут просто нечего рассказывать. Все чертовски банально, совсем не так, как с тобой. Тех, что с буковками в глазах, я сам посылал от борта. А что до других – с парочкой мирно разбежались, сами поняли, что все кончилось. Одна меня бросила, другую, честно скажу, – я. Но она уксус пить не стала и в Шантаре не топилась. Видел я ее через недельку в «Че Геваре». Вполне довольна жизнью была, с упакованным кавалером даже постарше меня. А потом как-то незаметно обернулось, что я три месяца проболтался в одиночестве. Никаких трагедий, просто сложилось так. Работа шла авральная, там и сям были ляпы и упущения. С Италией кое-какие сложности одно время нарисовались. Ну вот. А кончилось все тем, что ехал я однажды мимо универа и увидел на обочине девушку в мини.

– А тебя что сначала привлекло – мини или девушка?

– Вот если честно, не помню. Все сразу, наверное. Лежим мы сейчас с этой девушкой рядом, совершенно платонически, и друг другу исповедуемся. Твоя, кстати, очередь.