Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

Уехали сначала две пары – одна почти супружеская, другая в полной неизвестности касательно будущего. Минут через пять подошла машина для Тихоныча, набравшегося крепко, но особо не шатавшегося.

Когда они остались вчетвером, Оля сказала ничуть не вопросительно, а вполне утвердительно:

– Мама, мы с Лешей погуляем немного. Время детское.

– За Алексеем ведь водитель сейчас приедет, – проговорила Карина явно недовольным тоном.

– Я ему сейчас позвоню и скажу, чтобы подъезжал чуть попозже, – лихо и беззастенчиво солгал Алексей, ничуть не чувствуя ни малейшей вины за это. – Он к подобному привык, у него смена до двух ночи. Мы как пожарные и врачи. Иногда и ночью работаем, если сроки поджимают.

Карина пытливо глянула на него. Она была явно подвыпивши, но не потеряла остроту ума и вряд ли ему поверила.

«Ну а что ей оставалось делать? – ехидно подумал Алексей. – Запрещать дочке двадцати одного годика погулять с хорошим знакомым недалеко от дома в не самое позднее время? Должна понимать, что выглядела бы смешно. А она этого стопудово не любит».

Он рассудил совершенно правильно.

Карина старательно изобразила равнодушие и сказала:

– Ну, погуляйте.

Женька добавила все тем же ангельским голосочком:

– Только улицу на красный свет не переходите.

– Непременно учтем, мадемуазель, – заявил Алексей и взял Олю под руку.

Когда они свернули за угол, Оля спросила:

– Маршрут наметил?

– Конечно. Пройдемся медленно вокруг квартала, чтобы твои занялись приборкой праздничного стола, и шмыгнем в подъезд.

– То ли ты мои мысли читаешь, то ли я твои, то ли все сразу… – проговорила девушка и добавила с угадывавшейся ноткой ехидства: – Я смотрю, ты хорошо оттянулся.

– То есть?

– Видела я, как ты с мамочкой медляк отплясывал, нежно к ней прижимаясь.

– Оля, ну ты гонишь. Ничего и не прижимался.

– Да ладно, шучу. И все равно она к тебе так придвинулась, что грудью касалась, я же видела.

– Ну так не мог же я ее отпихивать, верно? Согласись.

– Ну да, не мог, я понимаю.

И все равно ее голос звучал как-то странно, словно бы с затаенным беспокойством.

Алексей остановился, взял ее за плечи и довольно бесцеремонно развернул лицом к себе, присмотрелся и заявил:

– Уелинка, да ты никак возревновала? К родной-то маме?

– Да ничего подобного, – отозвалась она сварливо.

– И все равно у тебя голос какой-то не такой, – сказал он, по-прежнему крепко держа ее за плечи.

– Девушка, он к вам, случайно, не пристает? – с нескрываемой надеждой на положительный ответ спросил кто-то.

Оба-на! На мягких лапках милицейский патруль подкрался в количестве двух рослых экземпляров. Скучно им, должно быть, болезным. Надо полагать, недавно в ночную смену вышли и никаких нарушений правопорядка еще не обнаружили.

– Ничего подобного, – сердито отрезала Оля. – Это я ему на шею вешаюсь, а он отбивается.

– Понятно. Если что, гражданин, зовите на помощь. Милиция не дремлет. – Патрульный демонстративно лихо отдал честь, и оба стража порядка лениво пошагали дальше, искать подвигов и славы.

– Ты чуток перепила или как? – спросил Алексей мягко. – Всякая дурь тебе в голову лезет.

– Не дурь, а смутное-смутное, легкое-легкое беспокойство, – сказала она. – Ты к ней ближе по возрасту, чем ко мне. А маме, уж согласись, ее лет не дашь. Она на несколько годочков моложе выглядит и вообще из себя отпадная.

– Олька, извини, но ты все-таки дура. Или, скорее всего, в самом деле перепила. Вот прямо так голову потеряю, пошлю тебя подальше и начну вокруг мамы увиваться. Оля, ты что? Трезвей давай в темпе, а то поссоримся. Ни разу еще с тобой не ругались, и не хотелось бы начинать.

– Ну, извини, больше не буду, – произнесла она чуть покаянно. – Просто в голову вдруг дурь полезла, когда я увидела, как она тебя глазищами чарует и грудью прикасается.

– Я не школьник, – сказал он с ухмылкой. – Меня глазами очаровать трудно. Кое-кому такое удалось, но это никак не твоя мама и дело было не сегодня. Пошли?

– Пошли.

Оля взяла его под руку, и они не спеша двинулись дальше.

Навстречу им все так же лениво шагали те самые менты.

Тот же весельчак и балагур еще метра за два до них спросил:

– Перестали отбиваться, гражданин? Вот и правильно. От такой девушки грех отказываться. – Этот стервец откровенно огладил взглядом ее высоко открытые ножки.

– Слышала? – спросил Алексей, когда они разминулись. – Устами этого мента глаголет истина. Так что выбрасывай из головы всякую дурь.