Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

Она чуть помолчала и проговорила с этаким материнским участием, в котором чувствовалась та же фальшь прозрачной маски:

– Так, может быть, лучше всего и покончить с этим, раз ничего и не было? Потом ей может быть гораздо тяжелее. Придумайте убедительный повод для разрыва. Вы же взрослый, опытный человек. Оставьте ее.

– Нет. Не то что не хочу, а не могу.

Она усмехнулась уголком рта и осведомилась:

– Хотите сказать, что вы ее по-настоящему любите?

– Не знаю, – ответил он честно. – Именно так. Уверен я только в одном – что добровольно от нее ни за что не откажусь. – Алексей усмехнулся. – Карина Сергеевна, вы намерены нам как-то… воспрепятствовать?

– Господи, ну как я могу вам воспрепятствовать? Оля никаких моих увещеваний слушать не будет, уж я-то ее знаю, имела не один случай убедиться. На веревочке я ее водить не могу. Что до вас, тут и вовсе никаких возможностей чему-то воспрепятствовать. Не киллера же нанимать? Глупости какие! Не буду я такой грех на душу брать. Я просто надеюсь, что вы, взрослый человек, сами все хорошо обдумаете и положите всему конец вовремя. Я все сказала, что думала и хотела, пожалуй.

– Другими словами, как говаривали в старину, мне отказано от дома, да? Если так, то я могу уйти отсюда прямо сейчас.

– Не говорите глупостей, – с усмешкой произнесла она. – А вы гордый. Никто вам от дома не отказывает – хотя бы потому, что вы вряд ли собираетесь тут появляться. А уйди вы сейчас, у меня будет тяжелое объяснение с Олей, чего я совсем не хочу. Последствия опять-таки непредсказуемы. Характером она пошла в меня, а у меня он, ох, не плюшевый. Я просто надеюсь, что вы поймете мои тревоги, обдумаете эти слова и поступите правильно. Желательно бы побыстрее. А пока… – Она встала с совершенно спокойным, даже веселым лицом. – Там все развлекаются, пойдемте потанцуем, чтобы вы убедились в том, что я к вам злобы не питаю.

Да уж, это действительно походило на что угодно, только не на злобу. Когда они танцевали медленный танец, Карина к нему не прижалась, это было бы вульгарно, но все же придвинулась ближе обычного, так, что он чувствовал ее грудь под тонким платьицем. Она неотрывно смотрела ему в глаза, словно завораживала и зачаровывала, а то и влюбилась в него с первого взгляда и готова была по любому знаку наплевать на супружескую верность.

Алексей прекрасно видел, что идет какая-то игра, но не понимал ее смысла и целей и потому чуточку злился. Когда музыка умолкла, он с превеликим облегчением отстранился от партнерши, галантно проводил ее до ее стула, перехватил чуточку сердитый Олин взгляд, медленно вздохнул и решительно направился на балкон, демонстративно доставая сигареты.

Следом за ним вышел Тихоныч, тоже достал сигареты, но не закурил, облокотился рядом на перила и полюбопытствовал:

– Ну и как она, жизнь, товарищ старший сержант?

– Трюхает себе помаленьку, товарищ младший сержант, – ответил Алексей ему в тон.

– Значит, говоришь, повар с финской границы?..

– Куда меня поставили, там я и служил, – заявил Алексей. – На то она и армия. Уж вы-то знаете.

– Да как же не знать. Ну, все равно погранец. Алеха, дернем? – Он извлек из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку, но не стандартную, а, пожалуй, поллитровую. – На столе еще много чего осталось, да промежутки между тостами, как по мне, длинноваты. Коньячок знатный, тот же, что я выставил. В жизни не поверю, чтобы погранец не умел пить из горла.

Алексей чуть подумал и взял фляжку, судя по тяжести, еще непочатую. Она была красивая, отлично выполненная из полированной стали, но вроде бы не фабричная.

Тихоныч словно угадал его мысли и пояснил:

– Это мне наши умельцы в механическом цехе сделали. Лет десять назад, ко Дню пограничника. Хороша работа, а? Гравировочку оцени.

Алексей повернул фляжку. На ней мастерски была выгравирована лицевая сторона советской медали «За отличие в охране государственной границы СССР». Бравый боец с автоматом наперевес стоит у пограничного столба, чего в жизни, в общем, не бывает.

– Есть у меня такая, – пояснил Тихоныч. – Вместе с Красным Знаменем дали. Ну и чего ты телишься?

«Пожалуй, после разговора с Кариной добавочная доза и в самом деле не помешает», – решил Алексей, отвинтил крышечку, приложил горлышко к губам, сделал добрый глоток и не поперхнулся.

– И ни капли не обронил, молодец! – прокомментировал Тихоныч, взял у него фляжку, хлебнул от души, завинтил колпачок, но в карман прятать не стал, оставил в руке и сказал: – Покурим, еще причастимся. Натюрлих, яволь?