Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– Старая школа, – с уважением сказал Алексей. – То-то он на меня порой как-то интересно поглядывал. Расколол меня товарищ младший сержант, надо же. Все-таки правильный у тебя дедушка, Уелинка. Уважаю!

– Я только сейчас вспомнила и сопоставила, – сказала Оля. – Там, на автобазе, они тебя назвали Рэмбо. Мне тогда показалось, что тебе это не понравилось.

– Ага. Засветили чуток. Это у меня позывной был такой. Типа клички. Макс – Гусар, Паша – Богатырь, а я сначала был Инженер, потом стал Рэмбо. Начальник отряда удружил, юморист был изрядный.

– А за что?

Алексей самую малость помолчал и неохотно признался:

– Я один раз ножик кинул и очень удачно попал в одного нехорошего человека. Как Рэмбо в которой-то серии. Армейский юмор.

– А потом они тебя никогда так уже не называли.

– Еще бы. Как только ты отошла, я им сказал, чтобы впредь ни-ни. Не может у повара быть позывной Рэмбо.

– Ты мне не рассказывал ничего.

– Да то ли случая не представилось, то ли времени не нашлось.

Оля сказала с легким сарказмом:

– Зато нашлось время байки плести о борделе на границе.

Алексей усмехнулся и проговорил:

– Знаешь, что самое смешное? Был бордель, в точности такой, как я тебе описывал. Меня тогда как раз на две недели отправили в Питер – типа курсов повышения квалификации. Так что своими глазами зрел. Понимаешь, эти козлы в конце концов заигрались. Притаранили третью люксовую девку, нарядили ее в пограничную форму всего-то навсего с парой фантазийных эмблем и знаков. Даже парадные погоны генерал-майора на нее нацепили, а они сплошь золотом шиты, если ты не знала. Ну, у каждого пограничного округа есть своя контрразведка. Узнали быстро. Командующий округом был мужик резкий и сердитый. Грохнул кулаком по столу, рявкнул: «Так это что, финики теперь думают, что могут наших погранцов трахать?» Врубил все свои связи и возможности. Не помогли бордельщикам ни крыша, ни отстегивание. Нашли какую-то прореху в документах, отобрали заведение. А чтобы они оттуда не ушли тихо-мирно, командующий туда отправил два взвода погранцов. Я тоже в карательный отряд попал. – Он рассмеялся непритворно весело. – Разнесли мы там все вдребезги и пополам. Забрали всю атрибутику, с девок мундиры содрали. Они к автобусу неслись, завернувшись в одеяла. Легонько наподдали еще паре фиников, когда они по пьяни стали возникать. Воспитывали мы их аккуратно, так, чтоб следов не осталось и международного конфликта не случилось. Ну и главному сутенеру тоже не свезло. Он парой-тройкой болевых точек наткнулся аккурат на наши рученьки. Да, вот что, Оля. Интересно мне, дедушка тебе что-нибудь о своей службе подробно рассказывал?

– А ты знаешь, нет, никогда и ничего. В восьмом классе нам к Дню Победы сочинение задали написать про живых родственников, которые воевали. У меня в Отечественную воевал только один прадедушка, он к тому времени уже умер, вот я и поехала к дедушке. Только он ничего и не рассказал. Дескать, мы стреляли, они стреляли, а потом прикатили «Грады» и так влепили, что на километр земля горела. Сочинение получилось коротенькое, мне тройку влепили. – Она взяла ту фотографию, где из песка торчали корявые кусты без листьев. – А это что, пустыня какая-то?

– Афганская граница, – сказал Алексей неохотно. – Я там первые полтора года служил. Не самое скучное было местечко. Так уж география сложилась, что именно на нашем участке то и дело перлись караваны с наркотой и разной прочей контрабандой, чтобы обойти Иран. Это у нас пограничный устав очень гуманный. Обязательно надо сначала крикнуть: «Стой, кто идет?» Нам велено было и в плен брать по возможности. А персы таким гуманизмом не заморачивались. Без всяких били ночью из пулеметов по всем, кто объявлялся в чистом поле, и пленных не брали. Своя логика тут была. Порядочный человек не станет ночью шариться в чистом поле, да еще караваном. Да, там всякое было. А война, Олечка… Еще в Отечественную такая тенденция возникла. Больше всего треплются о боевых подвигах всякие тыловые барсуки. А те, кто повидал виды, помалкивают. Ну вот как-то не тянет рассказывать, да и все тут. Что за механизм действует, я тебе объяснить не могу, потому что сам не понимаю. Да и вообще никто. Даже когда в праздник свои за бутылочкой сядут, стараются выискать хоть что-то мало-мальски смешное. Только очень мало его. Ну вот. А за полгода до дембеля попал я в сводный отряд. Кинули его на грузинскую границу, в Чечню. Разный народ шастал взад-вперед. Нам следовало это пресекать.