Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– Да кто ж тебя бить-то будет, Уелинка?.. – сказал он, чувствуя наплыв нежности. – Как тебе в голову-то такое пришло?

– Женщина я или уже где? – отрезала Оля. – Нет, правда, Леша, мне страшно неловко. Три дня живу как барыня.

– Да не живешь ты как барыня, работаешь.

– А по-моему, нет особой разницы. Три дня женщина сидит за столом, ручек не пачкая, а ты готовкой занимаешься, хотя на тебе своей работы невпроворот. Как хочешь, но это нечестно. Я ни разу не белоручка. Ультиматум – плод тщательного раздумья. Завтракаем мы оба все равно бутербродами, это дело не хлопотное, но вот остальное… В общем, с завтрашнего дня будет так. Обедай, если замотаешься, в тех же «Веселых холостяках», а вот ужин целиком на мне. Я, конечно, не такой великий кулинар, как ты, но кое-что умею и меню разнообразить способна. Капитулируешь?

– Капитулирую, – согласился он. – Лишь бы тебе было не напряжно.

– Я же сказала, ничуть не напряжно, вполне успеваю. Ты говорил, что любишь, когда внутрь котлет жареный лук кладут?

– И это запомнила?

– А как же. Я твоя девушка или нет? Обязана такие вещи помнить. Вот только я решила поэкспериментировать и вместо лука внутрь котлет мелко резанных рыжиков положила. Соленых. Ты не против?

– Никогда не пробовал в котлетах, но рыжики соленые к мясу люблю… Стоп, стоп! – спохватился он. – А рыжики ты где взяла? В холодильнике их не было. Уж я-то точно помню все, что там лежит.

– А я на базарчик ходила, – безмятежно сказала Оля. – На конечку автобуса. Там эти занятные бабушки с дедушками чем только не торгуют, сам знаешь. Ну а фарш был в морозилке, только разогреть осталось. Картошки, правда, было мало, но я еще прикупила. И петрушки – уже в магазине. И компота. Сам видишь, магазинный. Ты ведь говорил, что вишневый любишь.

– Погоди-ка, – сказал он, только сейчас кое-что сообразив. – Бабушки с дедушками и в самом деле занятные, товар у них качественный, но вот цены отнюдь не божеские. А ты ведь могла только из своей стипендии платить.

– Ну да.

– Из своей невеликой стипендии, – сделал он немаловажное уточнение. – Поэтому выкатываю встречный ультиматум. Кулинарничай, если иначе не можешь. Но деньги на хозяйство я буду оставлять на комоде. В расходах себя не ограничивай. Это подходит или опять неудобно?

– Да нет, подходит, – ответила Оля. – Все правильно. Нечего тут в амбицию становиться. А можно я завтра кролика куплю? Я и на рыночке по ту сторону дороги была. Там таких упитанных завезли. Попробую поджарить, как ты делал, интересно, что получится. Можно?

– Да, конечно. Я же сказал, деньгами на хозяйство распоряжайся так, как хочешь.

– А может, я завтра еще и постираю? Уж это я умею. Ты уже пару джинсов изгваздал на своих объектах. И три футболки насквозь пропотели.

– А «Уютный дом» на что?

– Они же только послезавтра приедут. Алешенька, ну можно? Я полезной быть хочу, может, мне это для самоутверждения нужно.

Она смотрела так умоляюще, хотя наверняка частью и с наигрышем, что Алексей махнул рукой и смилостивился:

– Ладно, самоутверждайся.

В конце концов пара джинсов да три футболки – невелика работа для его навороченной стиралки. Не над ручьем, как бабушка в деревне. И потом после напряженной умственной работы, от какой нервные клетки горят, быть может, и в самом деле неплохо отвлечься на физическую, ничуть не тяжелую, мозгам отдых дать.

– Валяй, – сказал он. – С машинкой управишься?

– Я смотрела. Там нет ничего сложного. У нас почти такая же.

– Ну, тогда благословляю. Джинсы с футболками я в малый комод в спальне складываю. Ты чистые просто суй вверх, на свободное место. А сейчас надо бы и тебе поужинать.

– Я через полчасика, ладно? Разогрею потом. У меня там остался незаконченный кусочек главы, как раз на полчаса где-то, – проговорила Оля, гибко встала и вышла.

Алексей посмотрел ей вслед с уважением.

Пахала она и в самом деле как три папы Карло, создавшие колхоз «Золотой ключик». Из кабинета появлялась лишь в туалет и поесть. С этой стороны Алексей ее до того не знал. Теперь, как и всякий человек, много и старательно пахавший, он относился к ней с почтением.

Работящая оказалась девочка и, как теперь выяснилось, еще и повариха хорошая. Но главное – кабинет, где она сидела почти безвылазно. Два раза Алексей даже не знал точно, когда она ложилась спать. Оля приходила в спальню, когда он уже безмятежно дрых, хотя сам ложился не раньше полуночи – купил новый роман Кинга и перед сном часок лежал с книжкой.