Человек пошел.
Более ничего.
Прошло время, пройдено пространство, и мачта скрылась вдали за его спиной. Остались небо, ветер, океан и струна, уходящая за горизонт.
Человек шел терпеливо, размеренно. Иногда ропща, иногда оступаясь. Человек шел вперед.
Напряженные чувствительные стопы, в которых поначалу каждый шаг отдавался изматывающей болью, привыкли и огрубели. Набегавшие порывы ветра уже не вселяли ужаса — ведь теперь Человек знал, что стоит лишь чуть-чуть изменить положение рук, и никакой ветер ему не страшен.
Вдали у горизонта появилась маленькая черная точка. Потом она долго росла, приближалась, и, наконец, обратилась большой Птицей.
Птица поравнялась с Человеком, замедлила полет, и словно повисла в густом сером светящемся воздухе. Человек шел; Птица парила поодаль. Так в молчании прошло время.
Наконец, Птица спросила:
— Куда идешь ты?
Человек промолчал; наверное, он не расслышал Птицу. Он был очень занят своим делом. Он шел.
Птица повторила свой вопрос:
— Куда идешь ты?
Тогда Человек повернул голову и посмотрел Птице прямо в глаза, наполненные цветом Вечности. Такие же иссиня-черные, как раскинувшийся под ними безграничный спокойный океан.
— Я иду туда, — сказал Человек, — где кончается струна. — Я вышел, — сказал Человек, — оттуда, откуда она начинается. И мне непременно надо быть там, где ее конец.
— Зачем? — спросила Птица, и искра живого интереса почудилась Человеку в ее бесстрастном взоре.
— Так устроено, — ответил Человек. — Ведь если у струны есть начало, то непременно есть и конец. И если я был в начале, я должен изведать конец. Ведь так?
— Тебе виднее, — усмехнулась Птица и замолкла.
Так в молчании прошло время.
Более ничего.
Птица парила неслышно. Человек шел упорно, с трудом, оступаясь; теряя и вновь обретая равновесие. Капли пота — от усилий — выступали на его лбу. Капли слез — от дум — высыхали на его глазах. Капли крови — от долгого пути — стекали по его стопам.
Птица заговорила внезапно.
— В моих силах, — сказала она, — дать тебе крылья. Тогда мы вместе полетим с тобой туда, за линию горизонта. Туда, откуда я прилетела. Туда, где кончается струна. И мы вместе окончим твой путь.
Человек молчал. Силы оставляли его, но он шел. Ему было нужно в точку, в которой заканчивается струна.
Более ничего.
— Послушай, — промолвила Птица. — Это ведь так легко, когда у тебя крылья. Неужели ты не хочешь узнать, что там — куда ты идешь?
— Хочу, — прохрипел Человек, облизывая потрескавшиеся от жажды губы.
— Так полетели! — воскликнула Птица, и ее крылья изменили угол атаки, готовясь в следующее мгновение рассечь воздух острым свистом.
— Не могу, — ответил Человек, — не могу, потому что есть путь и я должен его пройти.
Ничего не ответила Птица. Мудрая грусть заволокла ее серо-стальные зрачки. Она взмахнула крыльями и стала превращаться в точку, растворяющуюся в сиянии линии горизонта.
Более не появилась Птица. А Человек продолжал свой путь.
Пока билось его сердце.
Сон первый.
ВОДА.
Не ведая себя, не зная устали, времени и печали — есть Вода. Чиста, прозрачна, легка. Нетороплива, стремительна, вечна. Холодна, тягуча, свежа — есть Вода.
Не ведая боли; чужда любви и ненависти — есть Вода. Начало и конец сущего; игра света и преломление цвета. Шторм и ураган, дождь и туман, острая кромка льда — есть Вода.
Я иду по Воде, как ходили до меня. Я насыщаюсь ее теплом и чистотой. Я есть Вода.
Сон второй.
САД.
Есть майский запах влажной травы. Есть радуга над листьями. Есть огромные цветы и лепестки.
В той тени, что осеняет меня, я нашел покой и прохладу. Я стою, обтекаемый деликатностью ветра. Я пытаюсь сделать шаг, но не могу — я никогда до этого не ходил. Моё существо не знает движения.
Я вижу цветок и хочу взять его в руки. Но цветок — далеко, бесконечно далеко от меня; от моего желания.
И я делаю первый шаг, и сливаюсь с цветком, и становлюсь собой.
Сон третий.
ПОЛЕТ.
Когда полет хрустальной птицы, — далеко, навеки, — есть тайна. Когда свист двигателей на грани синего и черного, — есть стремление вверх. Когда стрелы прозрачных крыльев, когда панорама, навсегда остающаяся в прошлом, — есть будущее в настоящем.
Острая фигура отражается в океане серебристой точкой. Птица уходит наверх, уходит туда, где заканчивается горизонт и начинается неизбывность мига. Птица не ведает печали. Птица просто летит.
Читать дальше