Самид Агаев - Правила одиночества

– Провинция – это не обязательно деревня, – сказал Караев, – я сам тоже провинциал, обидного в этом ничего нет, и вообще, мир держится на провинциалах. Однако прения затянулись, пить будешь?

– Нет, не буду, я не пью, тем более с работодателем.

– Это правильно, – согласился Караев, – мне надо брать с тебя пример, а то я пью с кем попало: с подчиненными, с ментами.

Он налил в рюмку текилу, насыпал соль на основание большого пальца, положил рядом дольку лимона. Маша, наблюдая за его приготовлениями, заметила:

– А чтобы вы не думали, что я ничего в этом не понимаю, знайте, что я все пробовала: и вино, и коньяк, и виски. И в ресторан меня часто приглашали, только я не ходила – знаю я, чем эти рестораны кончаются.

– Ну, это зависит от того, с кем ты идешь.

– Согласна. Вот только текилу я не пробовала, хотя слышала о ней много, модная выпивка… Так интересно вы делаете.

– Налить? – спросил Караев.

– Налейте, только символически, попробовать – больно вкусно у вас получается, – сдалась Маша.

Караев наполнил вторую рюмку, посолил ее большой палец, протянул дольку лимона.

– В общем-то ты права, – запоздало согласился Караев. – Это в самом деле самогон, только мексиканский, и гонят его из кактуса, смешно, да? Остапу и не снилось, – он взял рюмку, – значит так, надо выпить, понюхать лимон, слизнуть соль и съесть лимон. За что пьем?

Маша пожала плечами:

– А вы скажите тост, вы же южный человек, у вас тосты цветистые, длинные, красивые.

– За ацтеков, – сказал Караев и выпил.

– Ничего себе, длинный и цветистый, – насмешливо сказала Маша, – а еще южный человек.

Тост – понятие не ментальное, а географическое, – сказал Караев, – русские, пьющие на юге, тоже говорят долго и красиво, прибегают к притчам и к метафорам, а азербайджанец, пьющий в России, не должен испытывать терпение сотрапезников – побить могут. Хочешь, два анекдота расскажу?

– Целых два! А вы щедрый, ну расскажите.

– Мужики соображают на троих, водка у них есть, а из закуски только сухарик. Первый выпил со словами «Ну, будем», понюхал сухарик, передал второму, второй так же, а третий сказал тост и съел сухарик. «Слушай, – ему говорят, – мало того, что ты болтун, но ты еще и обжора».

– Смешно, – сказала Маша, – а второй?

– Хватит одного, я передумал, пей.

Маша выпила текилу, слизнула соль, съела лимон, сощурив от кислоты глаза.

– Вкусно, – наконец произнесла она, – не ожидала.

– Ты ходить собираешься? – спросил Караев.

– Разве мой ход? – удивилась Маша.

– Твой, ходи.

Маша сосредоточилась на шахматной доске.

– Давно хочу тебя спросить, – начал Караев, – почему ты приносишь с собой шерстяные носки?

– Я в них уборку делаю.

– Я это заметил, но зачем? Я всегда предлагаю тебе тапочки, ты отказываешься и натягиваешь свои нелепые, извини, носки.

– Ничего они не нелепые, я их сама вязала, мне так удобно, чистая шерсть, они меня заряжают энергетикой.

Послушай, ты так молода, – засмеялся Караев, – что тебе рано еще думать о зарядке, скорее тебе надо разряжаться. У нас в школе был один учитель, очень флегматичный человек, который, глядя, как мы скачем и толкаемся, всегда говорил, что в нас столько энергии, что если к нам подключиться, то можно будет осветить небольшой поселок. Кажется, тебе опять мат.

– О нет! – воскликнула девушка.

– О да, – уверил Караев.

– Где мат, я не вижу?

– Ну, конечно, глаза залила, где тебе видеть.

Маша двигала королем в разные стороны, пытаясь найти выход.

– Действительно, мат, – отчаянно сказала девушка, – нет, не верю, так нельзя, это нечестно, я этого не переживу!

– Хочешь, я тебя обматерю, чтобы ты поверила? – предложил Караев.

– Зачем это? – испугалась девушка.

– Ни зачем, игра слов, мат – мат, шутка.

– Ну и шутки у вас. Только все равно это нечестно.

– А что же здесь нечестного?

– Да вы меня заговорили своими разговорами, и я играла невнимательно. Вы мешали мне думать.

– А ты что, не можешь разговаривать и думать одновременно? – поинтересовался Караев.

– Нет, не могу, это вы у нас Цицерон, – в сердцах сказала Маша.

– Ты что имеешь в виду, мой ораторский дар?

– Нет, то, что вы говорите одно и думаете другое.

– Тогда, наверное, Юлий Цезарь, – предложил Караев, – правда, он еще читал и писал, кроме того, что говорил и думал. Спасибо, конечно, за комплимент, но все-таки мне до него далеко.

– Мне от этого не легче, черт знает что такое, даже настроение испортилось, – расстроилась Маша.