Александр Дюдин - Сестры

Когда кончилась лекция, длинноносый студент повернулся к ней и совсем другим тоном вежливо представился: «Меня зовут Егором, а вас?» Она назвалась.

– Вы не отчаивайтесь, – басил он, поправляя очки, – я тоже опоздал и в первое время думал: как вытяну, всё забыл, а ничего, сейчас уже вошел в колею. Хотите, я вам помогу? – Мария настороженно глянула на него. Он засмеялся, поняв ее взгляд. – Нет, я действительно хочу вам помочь, как товарищ, уже переживший такую, как у вас, растерянность, а не потому только, что вы красивая. Гм, – кашлянул он, скосив на нее глаза: не обиделась бы снова. – Вас в какую группу зачислили?

– В четвертую.

– К нам? Вот видите, сама судьба вам посылает меня.

Мария шла, опустив голову, нахмурив брови.

– Не сердитесь, я совсем не хотел вас обидеть, – сказал Егор мягко, взяв за локоть. Встречные студенты с любопытством смотрели на Марию, здоровались с ее собеседником. Несколько человек догнали их.

– Егор, вы в столовую? – Другой перебил: «Ты что, ослеп? Видишь, ему не до еды! А ты силен, бродяга, – уже обратился он к Егору, – человек только что порог переступил, а ты его сразу на абордаж!»

Мария холодно молчала, чуть прищурив зеленые глаза. «Мужики везде мужики», – думала она. Обогнав, ребята пошли дальше, и Мария слышала, как один сказал:

– Серьезная!

– Знает себе цену, – ответил другой.

«Пусть будет Егор», – подумала она. Ей было безразлично – кто, только б не надоедали эти настойчивые взгляды. Сердце ее болело по тому, единственному, ушедшему за кордон и сделавшему ее жизнь пустой. Что бы Мария ни делала, где бы ни находилась, она везде ощущала эту пустоту в сердце. Изредка грустно звучала мелодия полонеза Огинского «Прощание с Родиной». Вот и сейчас запела в груди серебряными колокольчиками. «Буду держать на расстоянии. Понадобится, прищемлю длинный нос».

– Я говорю, может быть, нам, правда, пообедать? Вы не слушаете меня? О чем задумались? – дошел до нее бас Егора.

– Разве не о чем задуматься? – встрепенулась Мария. – Вот, думаю, как догонять. Всего два месяца осталось до зимней сессии.

– Я же предлагаю вам свою помощь, у меня опыт, я уже пережил всё это. Знаю, за что сначала приняться, за что потом. Ну, как? – он протянул ей большую, как широкая лопата, руку.

– Хорошо, спасибо, – Мария положила на нее свою узкую ладонь.

Столовая была в подвале, большая, плохо освещенная, в середине с колоннами, поддерживающими низкий потолок. Зал кишмя кишел. В воздухе висел аппетитный дух горохового супа и тушеной капусты.

– Егор, иди скорее, – подняв руку, кричал около кассы один из обогнавших ребят, высокий, кудрявый, в военной гимнастерке, с орденами на груди.

– Подождите меня здесь, Виктор зовет! – Егор подвинул Марии свободный стул, посадил за столик. – Я сейчас!

Мария проголодалась, с наслаждением, обжигаясь, хлебала густую, ароматную желтую жижу горохового супа. Приятное тепло разливалась по телу. Даже повеселела. «Ничего, всё будет хорошо! Одолею отставание, не такие трудности преодолевали! Об учебе истосковалась, голова свободная!» – с надеждой подумала она.

Начались трудные, плотные будни учебы. Вставала рано, проходила тот длинный путь, который когда-то исходила Валя. Потом лекции, лабораторные занятия, пока не закроется библиотека. Сидела с Егором, перелистывая учебники, вчитываясь, вникая, запоминая. Собственно, она занималась сама, память у нее была хорошая. Всё быстро вспоминалось, постепенно становилось на свои места. Егор подключился только тогда, когда пошел материал, пройденный в институте.

Егор тугодум, но если он дошел умом, то до самой сути, навсегда. Мария схватывала на лету вершки, и они цепко держались в ее памяти.

– С тобой заниматься – одно удовольствие, – поправляя очки, басил Егор, – быстро понимаешь.

Вечером он шагал рядом с ней, провожая до дому, и бегом, грохая стылыми сапогами, бежал на товарный двор разгружать вагоны – надо кормиться, стипендии не хватало. Жил в доме отца-старика, по ту сторону Иртыша.

Бригада была из ребят группы. Он опаздывал и чувствовал себя неловко.

Освещенный прожектором товарный двор: ряды вагонов, потемневшие от времени деревянные товарные склады.

– Дорогу! – кричит, согнувшись пополам под тяжестью мешка с солью, Виктор. Красный от напряжения, с набухшими синими веревками вен на шее. Темно-русые кудрявые волосы прилипли к мокрому лбу.

– Куда прешь, не видишь, что ли? – орет коротконогий коренастый Андрей, налетев на Егора.