Александр Дюдин - Сестры

– Я зайду в партком, сдам членские партийные взносы (Егор был парторгом группы), ты подожди меня в гардеробной, – попросил он Марию.

Борис стоял, сияя улыбкой, держал обеими руками две шинели и свое серое пальто с коричневым бобриковым воротником. Позади него пожилая женщина с кукольным нарумяненным увядшим личиком, с льняными локонами слушала какую-то девушку, стоявшую спиной к Марии, и пристально, озабоченно рассматривала Марию.

– Ты не знаешь, кто эта женщина? – спросила Мария, беря шинель. Борис обернулся.

– О! – удивленно воскликнул он. – Это моя мама! – подошел к ней, одеваясь. Мария держала шинель Егора, ожидая его.

Вышли из института вместе. Солнечный морозный день. Мария глубоко вздохнула чистый морозный воздух. Щурясь от яркого света, подняла голову. Словно караван белых верблюдов, в бескрайней пустыне голубого неба плыли облака. Летит мимо, шумит улица машинами, торопливыми пешеходами, выбрасывающими облачка пара при дыхании.

– А на площади елка стоит! – радостно объявил Борис. – Пойдем, посмотрим!

На восьмигранном постаменте, украшенном картинками из сказок, стояла огромная елка с разноцветными лампочками. Летели на ветру хлопушки, тонко позвякивали бусы, стеклянные шары; трепетали, хлопали красные, желтые, синие флажки.

– Боже! – радостно смеялась Мария, – сколько лет я не видела елки! Егор! Неужели нет войны?! И не будет никогда?! Первый мирный год! И елка! Как хорошо! Как чудесно!

«Да, хоть бы и не было больше никогда этой проклятой войны», – подумал Егор.

– Пошли кататься на горку! – предложил Борис.

Тут же, на площади, из снега и льда сооружена огромная голова рыцаря в русском шлеме, изо рта его до земли спускается длинный ледяной язык. Это была горка. Около нее шумно, людно. Катались все: школьники всех возрастов, студенты, рабочая молодежь, военные. Беспрерывный густой людской поток плыл по ледяному языку. Катились на ногах, падали, образуя кучу-малу. Со смехом разбирались, где, чья нога, шапка, и снова бежали наверх.

Они вошли в отверстие со стороны затылка рыцаря, прошли, согнувшись, под снежным сводом. Взялись «паровозиком» и, смеясь, скатились.

– Еще, – побежала Мария. Щеки раскраснелись, глаза разгорелись, розовые губы улыбались, изо рта от частого дыхания струился легкий парок.

Егор стал сзади, обнял за плечи, прижал, уткнув длинный нос в воротник шинели, почувствовал теплый аромат ее шеи. Всё это за какое-то мгновение. Она вдруг притихла, стала серьезной. Но в это время куча-мала сзади наехала на них, подсекла им ноги, и они повалились. Фонтан снега осыпал всех. Борис уже вскочил первым, выдернул Марию из барахтающейся кучи людей. Егор близоруко шарил по снегу в поисках очков. Мария увидела далеко в стороне, в сугробе, торчащие дужки очков, вынула, подала Егору.

– Целые! – не то обрадовался, не то удивился Егор.

– Еще, – Борис тащил Марию за руку.

– Нет, больше не хочу, – словно отрезала она.

Егор протирал стекла платком. Бориса подхватили за руки Оля с Леной, прибежавшие на горку, потащили с собой. Он оглянулся, помахал рукой, увидел, что они уходят, крикнул:

– С Новым годом, Мария! Счастья тебе, Мария! – Она обернулась, помахала рукой. Шли молча.

– Ты чем-то расстроена? – спросил, заглядывая в глаза, Егор.

– Никогда больше не обнимай меня, если хочешь быть моим другом, слышишь? – сказала она сурово.

– Почему?

– Не хочу! Ты обещал быть товарищем, так держи слово! Терпеть не могу, когда распускают руки!

– Прости, я нечаянно, – растерялся он. Стало неприятно и неловко, что солгал. «Как еще далека она от меня, – думал он. – А я, лопух, размечтался! – стало обидно. – А собственно, какое право имею обижаться? Она доверчиво приняла меня, предполагая именно бескорыстную дружбу, а я… Нехорошо получилось!» Он искоса посмотрел на Марию. Строгая, она шла, сердито прищурив глаза.

– Не сердись, – взял ее за локоть, – это больше не повторится! – вдруг испугался возможности потерять ее.

Мария испытующе посмотрела на него. У Егора был такой удрученный вид, что она смягчилась.

– Приходи сегодня пораньше, лекции свои не забудь, почитаем. – Подала ему руку. Он поспешно благодарно пожал ее.

Валя пришла с работы домой, привычно разожгла плиту, открыла подпол, чтоб достать картошки, испуганно замерла. Грунтовые воды погребли главное, чем они питались. Она, расстроенная, вошла в комнату Марии.

– Пойди, посмотри, что делается!