Евгений Бузни - Джалита

Как обычно, Женя организовал на площади воскресный книжный базар, куда по обыкновению пригласил кроме местных ялтинских поэтов, маститых мэтров из Москвы, находившихся в эти дни на отдыхе в Доме творчества.

Приглашать он ходил частенько вместе с Антоновым, и в этот раз они познакомились с необычным поэтом Николаем Глазковым, выделявшимся среди всех современников, прежде всего внешностью. Казавшийся неопрятно одетым, с удивительной тощей бородкой на худом лице, Глазков напоминал собой какого-то средневекового горожанина и, видимо, потому попал в эпизод нашумевшего фильма Тарковского «Андрей Рублёв», в котором снимался без всякого грима, чем очень гордился.

Встретив такого человека на современной улице, трудно было бы поверить, что за этой внешностью скрывается очень мыслящий, хорошо образованный поэт, именовавшийся в литературных кругах патриархом, ибо ему доводилось вращаться со своими стихотворными строками ещё в Есенинских и Маяковских кулуарах.

Твёрдого обещания выступить перед воскресной публикой Глазков не дал, но сказал, что паче чаяния он с друзьями окажется на прогулке в этом районе, то возможно и почитает что-нибудь из новенького.

А новенькое у него было, и к объявленному в «Курортной газете» времени начала выступлений группа московских поэтов уже была на площади, рассматривая выложенные на ряды столиков книги, среди коих, естественно, не было их произведений. Страна в то время переживала поэтический бум, когда стихотворные сборники распродавались быстрее копчёной колбасы, особенно если их авторы были замешаны хоть в одном заметном скандале.

Первыми микрофоном на площади завладели начинающий поэт Саша Марков, не считавший, конечно себя таковым, а, скорее, профессионалом, поскольку успел познакомиться с самим Андреем Вознесенским, побывавшем в его криминалистической лаборатории (Марков работал в милиции). Читал стихи и Юра Меньшиков, продолжавший работать в горкоме комсомола. Его сменил известный в Крыму поэт пионерии, прославившийся стихами об Артеке и для Артека, Николай Кондрашенко. Сам Женя, будучи ведущим программы, тоже читал свои стихи.

Наконец, слово было предоставлено московскому поэту Николаю Глазкову. Хотя, может быть, перед ним выступил его друг из Калмыкии Кугультинов. Но дело не в этом. Ключевым моментом события того дня было выступление именно Глазкова.

Суть происшедшего заключалась в том, что как раз незадолго до того в стране было объявлено нечто вроде сухого закона, то есть, велась борьба с пьянством. А Глазкову пришла в голову мысль почитать только что написанное им новое произведение, называвшееся «Спор водки с коньяком».

Само название стихотворного шедевра — иначе его себе автор и не представлял — как и большинство авторов своих новых творений, уже насторожило блюстителей издававшихся законов. Привлекло оно внимание и содержанием, в котором речь шла о том, что два известных напитка спорили между собой, кто более популярен и ценен для народа. Водка аргументировала тем, что её пьёт рабочий человек, тогда как коньяк потребляет бюрократ и казнокрад. Коньяк же возражал, утверждая, что водка де из сивушных масел и приносит вред здоровью в отличие от благородных виноградных кровей коньяка, дарящих радость и витамины людям.

Любому мало-мальски догадливому слушателю было понятно, что речь шла не столько о том, что лучше пить, сколько о том, кто лучше: рабочий человек или бюрократ. Уловив мгновенно возможную скандальность прочитанного Глазковым, Женя попытался несколько смягчить шоковую реакцию присутствовавших местных блюстителей порядка и потому с улыбкой подойдя к микрофону объявил:

— А теперь, после несколько шуточных стихов Николая Глазкова предлагаю слово ялтинскому поэту сатирику Игнату Беляеву.

И Игнат Степанович тоже прочитал о выпивке, но совершенно в другом русле. Его поэтический короткий рассказ выводил на чистую воду отдыхающего, который на совет врача выбрать себе оздоровительный маршрут вместо путешествий по горам и парковым дорожкам избрал короткий маршрут в пивную и обратно.

То ли на несчастье, то ли на счастье, но в числе слушателей, стоявших плотным кольцом вокруг выступавших, оказался случайно проходивший мимо секретарь ЦК партии Украины Титаренко. Не успели зрители разойтись, а руководство горкома партии было уже оповещено о крамольном выступлении поэта у памятника Ленину.

Очень скоро созванное бюро горкома партии, не имея возможности хоть как-то наказать московского писателя, автора шести сборников стихов, но вынужденное отреагировать на происшедшее в связи с указанием вышестоящего начальства, объявило Жене, как организатору книжного базара, на котором были допущены не утвержденные горкомом выступления, строгий выговор со снятием с должности в книготорге.