Евгений Бузни - Джалита

— А что это такое — тамариск?

— Да вон зелёные кусты, словно ограда тянутся. Вообще-то ботаники называют его гребенщик, а на латинском — тамарикс. Но многие называют тамариск, что тоже правильно. Это тропическое растение, и, наверное, единственное не боящееся солёных брызг моря. Я мальчишкой любил в шторм идти у самого парапета с уверенностью, что меня море знает и накрывать волнами не станет.

Действительно получалось иногда так, что волны опрокидывались то впереди, то сзади. Естественно нужно было следить за ними и то ускорять шаг, то задерживать, чтобы не попасть впросак и не намокнуть. А отдыхающие, те любили специально подбегать поближе к морю и потом с весёлым визгом убегать от несущейся тучи брызг. Радость невероятная. Люди любят яркие ощущения. Они в жизни, как острая приправа к вкусной пище.

Но это же наше прекрасное море, постоянно облизывая языками берега, подмывало набережную, и асфальт её частенько проваливался. Тогда в место нарушения порядка через несколько дней подвозили песок, щебень и участок асфальтировали заново. Летом появлялась другая проблема — асфальт плавился на солнце, и бывало так, что обувь утопала в нём, оставляя следы, или даже прилипала. Сейчас покрытие более прочное.

Время крыльями своего прогресса касается всего, но не всегда меняет обстановку в лучшую сторону. Это печально. Я, например, помню, как на набережной играл бесплатно для всех духовой оркестр. В Приморский парк мы приходили всей семьёй послушать симфоническую музыку. Поющие симфонии Чайковского просачивались между экзотическими деревьями, окутывая их вместе с наступающей темнотой и наполняя парк восхитительной гармонией звуков, которые счастливо создавал не только каждый инструмент слаженного оркестра, но и море, вторившее ему тоже бесплатно ритмичными ударами волн.

Можно было стоять рядом с музыкантами, говорить с ними, спрашивать, как называется их инструмент. Многих исполнителей мы знали в лицо. Теперь ходим по абонементам в театр. Оркестр стал значительно больше и давно знаменит благодаря чудесному дирижёру Гуляницкому, знакомство с которым для меня большая честь. И всё-таки с грустью вспоминается то старое время бесплатных публичных выступлений.

Само отношение ко всему вокруг было несколько иным, семейным каким-то. Когда мы учились в школе, то опасались вечером оказаться на набережной без родителей. Хорошо было известно во всех школах, что, если секретарь горкома комсомола Валентина Макарова увидит кого-нибудь на ней вечером, то обязательно узнает из какой школы и влетит позднему гуляке по первое число.

Когда достигли мы призывного возраста и нас поставили на учёт в военкомате, то о коменданте города Шурыгине многие мальчишки знали по танцплощадке, что была здесь же на набережной возле клуба Первого Мая, откуда майор собственноручно вышвыривал хулиганивших парней, грозя направить их сразу же после школы в штрафной батальон или же служить в такую глухомань, где танцы будут только сниться. Никакой демократией тут, конечно, не пахло, но и секретаря Макарову, и военкома Шурыгина молодёжь уважала, хоть и побаивалась. Да и порядок в городе был. Гулять ночами по городу никому не было страшно.

Днём по всей набережной сидели продавщицы газированной воды с примитивными устройствами, состоящими из газового баллона, подключённого к обычному водопроводу и двумя стеклянными цилиндрами с фруктовыми сиропами. В нескольких местах стояли настоящие дубовые бочки с сухим или креплёным вином. Люди пили, но пьяные встречались редко, и их сразу забирала милиция. Если кто и напивался обычно до потери сознания, так это моряки с иностранных кораблей. Непривычное для них обилие вина и его дешевизна быстро выводила мореплавателей из состояния равновесия.

Позже вместо продавщиц газировки появились автоматы, дубовые бочки заменили металлическими, стали продавать не вино, а квас и пиво, которое тоже теперь в автоматах.

Техника, конечно, дело хорошее, но она убрала с набережной что-то живое, её душу. Прежде, гуляя по набережной, обязательно подходили к знакомой тётушке с весами проверить вес, в жару обязательно попьёшь водички с сиропом у другой знакомой, с которой перекинешься несколькими словами о городских новостях, купишь у мороженщицы давно теперь забытое всеми маленькое мороженое колесиком, зажатое между двумя круглыми вафельными пластинками, или у другой лотошницы возьмёшь пушистую сахарную вату, тающую во рту. Покупая пирожное, мама всегда спрашивала, где оно приготовлено, предпочитая брать только сделанное в кафе «Волна», так как считала, что там готовят самые вкусные кондитерские изделия.