Евгений Бузни - Джалита

— Надо, чтобы Никульшин работал, — с ударением произнёс он. — Понимаете?

В этом «понимаете» был гипнотизирующе непонятный оттенок. Но ведь редакция вовсе не ставила своей целью добиваться снятия Никульшина и не собиралась зачёркивать его заслуг. Так же, кстати, как не хотел этого и Инзубов. Интересно, что в ходе проверки члены комиссии больше всего интересовались «целями», которые он преследовал. Личные цели понять, очевидно, проще, чем беспокойство за общественное дело, искреннее желание вскрыть недостатки. До сих пор Никульшин недоумевает: «Не понимаю, что я ему сделал…»

А недоумение это возникает потому, что в критике не видят того, чем она должна являться на деле — средством борьбы с недостатками. Критическое выступление, пусть резкое, в общем-то, явление нормальное, даже необходимое. А тут оно стало событием скандальным, чрезвычайным, из ряда вон выходящим. В чём же дело? Откуда такое мнение? Из страха, что критика с трибуны непоправимо компрометирует человека, подрывает его авторитет?

Пожалуй, работниками обкома комсомола двигала именно забота о «подорванном» авторитете Никульшина, когда в ходе проверки они всячески старались встать на его защиту. По выводам комиссии получалось, что все активисты «хорошо» отзывались о Никульшине. Члены комиссии столкнулись и с противоположными мнениями, но эти мнения на окончательное решение не повлияли. Во время разбора в республиканской газете появилась статья, резко критикующая Никульшина. По ней тоже не было принято фактически никаких мер. «Клевета», — говорит о ней сам первый секретарь. А между тем статья признаётся справедливой даже сторонниками Никульшина.

Можно быть уверенным, что Юрий Никульшин отлично знает Устав комсомола. Устав говорит об отношении к критике ясно и недвусмысленно и вовсе не даёт право толковать это положение «применительно к обстоятельствам». В решениях ХV съезда ВЛКСМ сказано: комсомольским организациям следует последовательно развивать внутрикомсомольскую демократию, развёртывать принципиальную критику и самокритику. Без сомнения первый секретарь горкома знает и это.

А как обстоит на деле? После пленума был наказан не один Инзубов.

На отчётно-выборной конференции, которая состоялась через несколько месяцев, из состава горкома были выведены именно те, кто когда-либо критиковал Никульшина. Это бывшие члены бюро горкома Валерия Лосинская, Юрий Кононцев, Людмила Пяткина, бывшие работники горкома Елена Соболева, Юрий Губанов и другие. Конечно, можно и это объяснить «повышенной требовательностью». Однако такое совпадение наводит на грустные размышления.

Разумеется, не всегда легко определить, действительно ли человек слабо работает или просто он «не сработался», не пришёлся по душе кому-то. В таких случаях от ошибки, от несправедливости предохраняет совет с коллективом, контроль самих комсомольцев, а не просто чьё-то субъективное мнение.

Совсем недавно по настоянию Никульшина из горкома ушёл инструктор Виктор Буряковский. «Профессионально непригоден», — заявил о нём Никульшин. Что ж, бывает. Но ведь Буряковский не был в горкоме случайным человеком. Молодой архитектор, он долго работал первым внештатным секретарём (заметьте, первым!) и проявил себя так, что ему предложили перейти в аппарат. Однако не успел он проработать в горкоме и года, как уже вывод: «Профессионально непригоден».

Не так давно была уволена Оля Кудинова, заведующая сектором учёта. Её, бухгалтера по образованию, на этой должности заменил сейчас бывший электрик Ю. Кнышенко. Какими профессиональными соображениями руководствовался горком в этом случае? Я разговаривала с Олей. Она сказала, что не хотела уходить из горкома, и единственная её «вина» в том, что она несколько раз не согласилась с замечаниями Никульшина, считая их неправильными.

Показательно и то, что сегодняшние работники Ялтинского горкома единодушны с первым секретарём в категорическом осуждении поступка Инзубова. Инструктор В. Кацыка и заведующий отделом Ю. Меньшиков наперебой старались очернить Инзубова, представить его в моих глазах человеком мстительным, склочным. Меньшиков даже привёл случай, когда Инзубов написал на него «пасквиль». Познакомилась с этим стихотворением. Действительно посвящено Меньшикову, но ничего общего с пасквилем не имеет. В нём он пишет, обращаясь к Юре, как к автору стихов о революции: