Евгений Бузни - Джалита

Не знаю, по правде говоря, чем объяснить такое единодушие: собственными убеждениями или влиянием первого секретаря. Последнее приходит в голову после того, как при мне Никульшин сказал одному из членов бюро, который в оценке Инзубова разошёлся с мнением большинства: «Ты здесь проявляешь политическую незрелость…» (довод уже знакомый, не правда ли?). Прозвучало это впечатляюще.

Итак, не зависимо от того, чем объясняется единодушное осуждение членами бюро и работниками горкома Жени Инзубова за его выступление на пленуме, это не делает им чести. Получается так, что они разделяют мнение секретаря о вреде открытой критики.

Что это, как не отголоски старых представлений? Пора понять, что правда никогда не может быть вредна, что именно коллективная борьба с недостатками и открытая критика ошибок — лучший способ быстрее достичь успехов. Воспитание гражданской активности молодёжи — задача, которую решает весь комсомол. И верное средство воспитания этой активности — участие каждого в общих делах, утверждаемое в каждом сознание, что судьба дела зависит лично от него. Именно это развивает и мысль, и энергию, и смелость.

Конечно, руководить, побуждая окружающих к самостоятельности и инициативе, труднее, чем действовать приказными методами. От вожака требуется при этом умелое и гибкое сочетание коллегиальности и единоначалия, демократии и подчинения приказам сверху. Но кто сказал, что быть комсомольским руководителем легко?»

После этой статьи опять начались разборы в горкоме и обкоме. Приехали инструкторы ЦеКа комсомола и пригласили Женю в гостиницу «Крым», у самого начала набережной, побеседовать с глазу на глаз. Там, в гостиничном номере, они задали ему вопросы:

— Как ты думаешь, почему после всей критики и газетной шумихи Никульшина всё же не снимают с поста секретаря горкома?

— Меня самого это удивляет.

— Может за ним кто-то стоит? Есть чья-то рука? Ты не знаешь, кто его поддерживает?

— Откровенно говоря, не знаю. Меня тоже интересует этот вопрос? Но думаю, что здесь большая поддержка свыше, если даже работники горкома партии для него не представляют опасности и он с ними ведёт себя так же по хамски, как с комсомольцами.

— А не думаешь ли ты занять его место, если его снимут всё же с поста?

— Если сочтут нужным меня избрать на это место, не откажусь, но цели перед собой такой не ставил.

Может быть, и сломался бы Женя оттого, что не одолел он хамства, что всё пошло не так, как они с братом предполагали, что не с Никульшина стали спрашивать ответ за неправильное поведение, а с Жени за то, что осмелился выступить. Может быть, не хватило бы сил выдерживать перемену в отношениях к нему, если бы не то, что свои комсомольцы книготорга наотрез отказались выступать против Жени, как того требовал горком, и избрали его секретарём.

Если бы не вошли однажды в книжный магазин на набережной два человека и, встретив Женю, не протянули бы ему руки со словами:

— Мы прочитали о тебе в газете «Комсомольская правда» и приехали сюда из Свердловска только для того, чтобы встретиться с тобой и пожать мужественную руку. Спасибо тебе за правду.

Они повернулись и вышли, а Женя даже не узнал их имён, но был счастлив, что, значит, всё это было не напрасно. Не только в Ялте знали его и верили, что правду нужно говорить открыто.

Многие пожимали руку, многие восхищались, многие благодарили. Это было главное.

Никульшина не сняли, а перевели работать заведующим важного для города транспортным отделом горкома партии. Позже гораздо узнал Женя, что поддержку и протекцию ему составлял Куценко по чьей-то команде сверху. Но невыносимый характер Никульшина, его заносчивость и уверенность в успехе карьеры путём грубости сказался и на верхних этажах здания, что вынудило всё же перевести его вскоре начальником одного из предприятий города, где в пьяном виде он сумел разбить государственную машину, а через некоторое время заболел и скончался, так и не выбившись в Гитлеры.

Между тем Женю всё же приняли в партию ещё в бытность Никульшина секретарём (пришлось уступить центральной печати и требованию ЦеКа комсомола), но вскоре после этого в том же горкоме партии ему вынесли строгий выговор и приняли решение о снятии с работы в книготорге. Причиной тому послужило событие, имевшее место на набережной у памятника Ленину. А случилось это так.