Джон Бойн - Лестница в небо

– Поистине достойно восхищения, что кто-то вашего уровня так интересуется творчеством молодых писателей, – сказала я.

– Ну, я стремлюсь не отставать, – ответила она. – Терпеть не могу стареющих романистов, которым нет дела до молодежи. Большинство их, кажется, думает, что лишь их самих читать и стоит, видите ли, и что литературе в известном нам виде настанет конец, когда они издадут свою последнюю книгу. Ну, мужчины так считают, по крайней мере. Можете вообразить семидесятипятилетнего белого англичанина с двадцатью романами на полке, который стал бы читать двадцативосьмилетнюю черную девушку карибского происхождения? Такого никогда не произойдет. Они скорее объявят граду и миру, что перечитывают всего Генри Джеймса в хронологическом порядке и находят его несколько самодовольным. – После этого она повернулась к тебе, Морис, и по самой твоей позе я поняла, что ты ждешь, когда она тебя признает.

– Славно снова видеть вас, Лиона, – сказал ты, весь потянувшись к ней и, мне кажется, изрядно удивив тем, что расцеловал ее в обе щеки. – Чудесная была встреча.

– Благодарю вас, – ответила она. – Мистер?..

– Я Морис, – сказал ты ей тогда, чуть отпрянув, и лицо у тебя изменилось так же быстро, как тогда, в коридоре, когда я предложила тебе отыметь меня. – Морис Свифт.

– Ну, и мне приятно познакомиться с вами, мистер Свифт. Вы парень Идит? Ой нет – вы ее муж. Я вижу на вас обручальные кольца. Сколько вы уже с нею женаты? Должно быть, вы ею очень гордитесь!

Ты воззрился на нее и ничего не произносил несколько мгновений. Я видела ужас того, что сейчас произойдет, но не могла придумать ничего, чтобы это предотвратить.

– Мы встречались на Эдинбургском фестивале несколько лет назад, – сказал ты.

– Ох, простите меня, – произнесла Лиона, касаясь твоей руки с совершенно виноватым видом. – Так вы тоже писатель? Я не осознала поначалу.

– Я Морис Свифт, – повторил ты, и по голосу твоему было ясно, что скажи она, будто никогда не слыхала об Уильяме Шекспире, ты б изумился не больше.

– Мой муж написал “Двух немцев”, – сказала я, но по ее лицу было очевидно, что она об этой книге никогда не слыхала.

– Ну, это чудесно, – сказала она. – Поздравляю. И как роман у вас расходится?

– Он вышел одиннадцать лет назад, – сказал ты.

– Ох, ну конечно же. Теперь я вспомнила. – Врать ей не очень удавалось. – Вы должны меня простить, мистер Свифт. Я древняя, как сами горы. Бывают дни, когда названия и собственных-то романов могу вспомнить не все.

– Нет, это неправда, – холодно произнес ты. – Я вас слышал. Вы полностью отдаете отчет в том, что говорите. Вы просто никогда не слыхали ни обо мне, ни о моих книгах, скажем прямо. Все в порядке, это неважно. Вы не обязаны.

Лиона неловко улыбнулась в ответ и вновь обратилась ко мне – спросила, как продвигается моя следующая книга, и я предложила ей в ответ несколько банальностей, но беседа наша была окончательно испорчена. Мне хотелось уйти, разобраться с тем настроением, какое у тебя сделалось, и просто оставить все это позади. Подозреваю, что Лионе тоже хотелось выбраться побыстрее, потому что она поспешно удалилась к кому-то еще, и мы вновь остались одни; угар нашего недавнего секса уже спал, его сменило унижение, каким тебя осыпали.

– Двинем отсюда? – спросил ты, и я кивнула, допила свой бокал и кинулась за тобой следом, потому что ты уже выходил в двери.

Помнишь, что случилось, когда мы вернулись домой, Морис? Ты скажешь, что я преувеличиваю, но я все помню четко. В такси мы с тобой едва разговаривали, но как только за нами закрылась дверь дома и мы поднялись по лестнице, ты притянул меня к себе и вновь принялся целовать. Но никакой романтики первого раза в этом уже не было; теперь ты развернул меня спиной, грубо сдернул с меня белье и, не успела я возмутиться, снова оказался у меня внутри. Я вскрикнула, но ты все глубже проникал ко мне в тело, и я держалась, убеждая себя, что сама этого хочу – такой вот страсти, такой порывистости, пусть даже казалось, будто желание, что мы ощущали ранее, сменилось теперь жестокостью и злобой. Как будто ты не трахал меня, а наказывал.

– Дважды за вечер, – сказал ты, завершив и улыбаясь мне. – Кто сказал, что романтика умерла?

Я развернулась к тебе, тоже стараясь улыбнуться, отчаянно желая выглядеть так, будто мне это понравилось, чтобы суметь убедить себя в том, что так оно и было. И тогда ноги мои как бы подломились подо мною, и я опустилась на пол, где и осталась на несколько минут, пока ты ходил в кухню налить себе пива.