Джон Бойн - Лестница в небо

– Глупости, – сказал ты.

– Не называй меня глупой.

– Я вовсе не называл тебя глупой. Глупость – такой подход. Ты не можешь сказать, что прочла роман, если ты не прочла его от корки до корки. Да, возможно, поначалу тебе будет скучно, но вдруг чем дальше, тем лучше он будет, и все, что не нравилось в нем прежде, вдруг встанет на свои места?

– Ну и подумаешь, – сказала я. – Только я все равно считаю, что это ошибка, если учесть вашу с ним историю.

– Ты говоришь так, будто мы были любовниками.

– В особенности если ты чувствуешь…

– Если я чувствую – что? – спросил ты, откладывая книгу и пристально глядя на меня. Ты немного раздвинул ноги и вцепился руками в подлокотники кресла – мне на ум пришла статуя Линкольна на Эспланаде.

– Если ты себя чувствуешь таким потерянным, – сказала я.

– С чего это ты взяла, что я потерян?

– Давай не будем, – предложила я, глядя мимо тебя в окно: снаружи на подоконник взобрался черно-белый кот и пялился внутрь на меня. Вот он поднял лапу и прижал ее к стеклу – на какой-то сюрреальный миг я подумала, что он манит меня к себе, вроде какого-нибудь из тех манэки-нэко , что сидят в окнах китайских ресторанов.

– Давай будем, – ответил ты, подчеркивая каждое свое слово. – Продолжай, Идит, расскажи мне, почему ты считаешь, будто я потерялся.

– Потому что ты ничего не пишешь.

– Мы уже это обсуждали.

– Именно поэтому я и сказала, что нам лучше поговорить о чем-нибудь другом.

Ты долго молчал, затем со вздохом уступил.

– Возможно, ты и права. Извини, Идит. Не стоит мне быть таким паскудой. Ты же ни в чем этом не виновата.

– Тебе не нужно ни за что извиняться, – ответила я.

– Вообще-то нужно. Вот мы в этой приятной квартирке. Ты из нас одна трудишься, зарабатываешь деньги и в то же время пишешь, а я сижу и ничего не делаю, только ною. Постараюсь стать лучше, честно.

– Ну, – сказала я, улыбнувшись, – было б мило. Мог бы начать с того, чтобы перекрасить спальню. От нынешнего ее цвета у меня голова болит.

– Ладно.

– И починить перила на лестнице к квартире тоже будет полезно. Ты заметил, как они шатаются?

– Или я б мог почитать что-то из тех работ, – предложил ты, показывая подбородком на кипу на столике. – И составить тебе кое-какие заметки.

– Чего это ради мне тебя об этом просить? – спросила я.

– Чтоб тебе не пришлось читать их самой. Полагаю, все они дрянные.

– Вообще-то, нет. И это работы моих студентов. Они рассчитывают, что я приду на занятия подготовленной. Я должна прочесть их сама – иначе как мне давать им какие-то советы?

– Я же просто предложил, – сказал ты. – А как у тебя вообще книга продвигается? Много уже написала?

– Думаю, дело движется неплохо, – ответила я.

– Сколько уже готово?

– Почти дописан этот черновик.

– И сколько еще впереди?

– Один. Ну от силы два.

– А потом дашь ее прочесть?

– Пока не выйдет – нет.

Ты нахмурился. Я знала, что тебе не нравится, когда я отказывалась предварительно делиться с тобой своей работой, но я уже много раз объясняла почему. Я уважала твое мнение, конечно, – как его не уважать, – но, кроме того, я тебя и любила и потому не хотела, чтобы между нами становился роман. Если б ты решил в конце концов, что он ужасен, ты б мог мне этого не сказать. А если б ты счел его хорошим, то я бы решила, будто твои похвалы неискренни.

– Так сколько еще? – спросил ты. – Прежде чем ты его сдашь, в смысле?

– Четыре-пять месяцев, наверное.

– Что ж, не стану тебя торопить, – произнес ты, вставая и подходя ко мне, после чего указательным пальцем приподнял мне подбородок и нежно поцеловал в губы, но поцелуй твой слишком затянулся – до того, что мне понадобилось отстраниться от тебя, чтобы не задохнуться.

Несколько дней спустя посреди занятия в дверь класса постучали, и когда она открылась, я с удивлением увидела за нею своего зятя Роберта – он стоял со смущенной улыбкой на лице. Студенты повернулись на него посмотреть, недовольные тем, что занятие прервалось, а я отчего-то поймала себя на том, что покраснела.

– Прости, Идит, – сказал он. – Я помешал?

– Ну, у нас занятие в самом разгаре.

– Можно тебя всего на одно слово?

Я вышла в коридор, слегка переполошившись, и прикрыла за собой дверь.

– Что случилось? – спросила я. – Ребекка? Мальчики?

– Нет-нет, – быстро ответил он. – Нет, дело вовсе не в них. Все прекрасно. Мне просто нужно было с тобой поговорить, больше ничего.

Я уставилась на него с жалостью и раздражением.