Джон Бойн - Лестница в небо

– О, – произнесла я, странно воодушевившись. – Как приятно с вами познакомиться!

– Я вас увидел, но долго не был уверен, стоит подходить к вам или нет. Извините, что помешал.

– Вы произнесли это уже три раза, – заметил ты, и я метнула в тебя взгляд, но ты отразил его улыбкой и потянулся к мятной шоколадке, какие подают к кофе, сунул ее в рот и принялся шумно жевать.

– Впереди у нас должен быть интересный год, – сказала я.

– Вынужден признаться, я сильно нервничаю, – ответил он.

– Над чем вы сейчас работаете? – спросила я у него. – Над романом?

– Над рассказами, – сказал он. – Я пишу рассказы с детства.

– Но вы же сами еще ребенок, – сказал ему ты. – На вид вам лет двенадцать.

– Мне двадцать два, – ответил он.

– Вы, похоже, даже бриться еще не начали.

Бедный Гэрретт совсем запунцовел, и мне стало его жаль. Я попыталась пнуть тебя под столом, но мне удалось лишь удариться большим пальцем о ножку твоего стула.

– Не обращайте на него внимания, – сказала я. – Мой муж ведет себя нелепо.

– Что за рассказы вы пишете? – спросил у него ты.

– Они главным образом о животных, – ответил он.

– О животных?

– Да. Я работаю над рассказами от первого лица, которые излагают… ну, звери.

– Что это за звери? – спросила я.

– У меня есть один рассказ жирафа, – ответил он. – А еще один – гориллы. Один у меня вышел в “Гранте” в прошлом году – он написан пеликаном.

– Разумеется, говоря строго, пеликан – это птица, а не зверь, – сказал ты.

– Это верно, – ответил Гэрретт. – Но птиц туда я тоже впустил. Есть собирательное существительное для животных и птиц сразу?

– Звицы, – сказал ты. – Птири.

– Должно быть занимательно, – сказала я, хотя, если честно, мне все это показалось немного странным.

– Так вы, значит, детский писатель? – спросил у него ты. – Или надеетесь таким стать?

– Нет, – ответил Гэрретт, отступая на шаг назад, и я заметила, что он отчего-то оскорбился этим замечанием. – Нет, мои рассказы совершенно определенно для взрослых.

– Так а почему тогда вы не пишете о людях? – спросил ты. – О настоящих людях. Они вас не интересуют?

– Интересуют, да, но больше всего мне интересны отношения между людьми и животными, – ответил он. – Это трудно объяснить. Наверное, чтобы понять, придется прочесть какой-нибудь рассказ, если честно.

– По счастью, это входит в обязанности моей жены, – сказал ты. – А не в мои.

Гэрретт теперь казался немного расстроенным, как будто жалел, что вообще к нам подошел, и посматривал на свой столик, где сидел другой молодой человек, глядя в нашу сторону с тревогой на лице.

– А это кто? – спросила я, стараясь рассеять хмарь. – Тоже студент?

– Да, – ответил он. – Вообще-то нет. То есть да, он студент, но не на курсе творческого письма. Он изучает медицину.

– Ветеринарную медицину? – уточнил ты.

– Нет, обычную. Мы с ним познакомились несколько недель назад. Оба приехали в Норидж пораньше, чтоб обустроиться. В одном общежитии живем.

– Он ваш парень? – спросил ты, и я уставилась на тебя, недоумевая, зачем ты стараешься его смутить, но в тоне твоего голоса, похоже, не было ничего недоброго.

– Как бы да, – произнес Гэрретт уже чуть более уверенно. – Мы пока что не знаем. В общем, мне не хотелось вам мешать.

– Вы уже говорили.

– Я просто хотел поздороваться.

– Я рада, – ответила я. – До встречи в среду.

Он улыбнулся и кивнул. На его лице, когда он отходил прочь, читалось унижение пополам с разочарованием. Я оборотилась, чтобы отчитать тебя, но не успела и рта раскрыть, как он вернулся.

– Простите, что помешал, – произнес он.

– Ох да что ты будешь делать, – сказал ты, раздраженно вскидывая голову.

– Просто вот что… – И теперь он уже смотрел на тебя, а не на меня. – Ведь вы раньше тоже писателем были?

Живот мне внезапно скрутило судорогой, как будто кто-то меня только что столкнул с огромной высоты и я кувыркалась вниз, не в силах ни за что ухватиться, чтобы не упасть.

– Что вы имеете в виду – раньше был ? – спросил ты.

– Просто когда я узнал, что курс у нас будет вести мисс Кэмберли…

– Зовите меня, пожалуйста, Идит, – сказала я.

– Я прочел ее роман. Вернее, перечитал, следовало бы сказать. А потом поискал кое-какие интервью с нею, и там упоминалось ваше имя. Вы же Морис Свифт, правда?

– Все верно, – сказал ты.

– Мне кажется, я и ваш роман читал.

– Который?

– “Два немца”.

– Вам кажется , что вы его читали?

– Еще в школе то есть. По-моему, я брал его в библиотеке.