Джон Бойн - Лестница в небо

– Нет, Гор, спасибо, – ответил Дэш.

– Вы, похоже, чем-то расстроены. Кто-то сказал что-то огорчительное для вас?

– Нет-нет, я просто устал, не более того.

Гор немного смягчился. Дэш был глупец и, хуже того, посредственность в избранной им профессии, но совершенно необязательно, чтобы о него вытирало ноги это дитя, которое он взял себе под крыло. Мальчиков, подобных Морису, он знал всю свою жизнь. Когда сам был молод и начинал свой путь в книгах, они выползали из всех щелей, присасывались к нему, а затем, сделав себе имя, бросали его, даже не задумавшись. Поначалу от их макиавеллиевских подходцев становилось больно. Затем какое-то время они просто раздражали. Но вскоре Гор освоил правила игры и пользовался такими мальчиками просто для секса, не давая им ничего взамен, вышвыривал их вон прежде, чем им предоставлялась возможность попросить его об услугах. Вот бы Дэшу быть таким же ушлым. Пора его немного приободрить, подумал Гор.

– Кстати, – произнес он, – хотел вам сказать, что прочел ваш новый роман.

– Правда? – переспросил Дэш, с надеждой поднимая взгляд.

– Да. Он у вас лучший за много лет, простите за прямоту. Я подумал, что, возможно, напишу о нем небольшую заметку в “Нью-Йоркер”, если не возражаете. Как-то порекомендую его читателям.

– Это будет крайне любезно с вашей стороны, – сказал Дэш. – Тут всякая малость будет в помощь, сами понимаете.

– Морис мне тут уже рассказывал, что читал его в самолете, – продолжал Гор.

– Да, должен признаться, мне польстило, что он вынул его из сумки, когда мы заняли свои места.

Гор, подняв бокал, снова поставил его и перевел взгляд с Мориса на Дэша, а потом обратно.

– Вы захватили роман с собой? – спросил Гор.

– Конечно, я отправил ему экземпляр почтой, как только он вышел, – ответил Дэш. – Но я знаю, до чего он занят, и не рассчитывал, что он найдет время, чтобы его прочесть.

– Мне показалось, вы говорили, что Дэш вручил вам его в аэропорту, – произнес Гор, глядя на мальчика.

– Должно быть, вы недопоняли, – ответил Морис. – Я сказал, что в аэропортовой книжной лавке его было много.

– Вы разве так сказали? – спросил Гор. – Я помню совсем не это.

– Это прекрасная работа, Дэш, – сказал Морис, поворачиваясь к своему благодетелю. – Очень трогательная и проницательная в том, что касается бытия плоти. Надеюсь, однажды научусь писать так же, как вы.

Дэш гордо обвел взглядом стол, сияя от уха до уха, а Морис дотянулся до своего винного бокала и осушил его одним глотком. Гору очень понравилось выражение на лице этого мальчика, хотя по нему почти невозможно было истолковать, о чем он думает на самом деле. Да я бы мог, подумал Гор, написать тысячу слов лишь об одном этом выражении.

Рано поутру, когда Хауард и Морис еще спали, он застал Дэша на прогулке по прилегающим владениям. В это время суток, сразу же после ванны, Гор обычно прогуливался – утро очищало его ум от тумана, что висел в мозгу с вечера накануне. В последнее время его начали тревожить сны, а сам сон стал беспокойным – такое состояние он приписывал подкрадывавшейся старости. В этом году ему исполнится шестьдесят пять. Пора на пенсию. Ни один из его родителей не пережил семидесяти четырех, и мысль о том, что ему осталось меньше десяти лет, тревожила его. Еще нужно написать столько книг, и хотя он напускал на себя безразличие касаемо нынешнего мира книгоиздания, еще столько всего хотелось прочесть.

Иногда он задумывался, кто из них уйдет первым, он или Хауард [33] Партнер Гора Видала Хауард Остен (Остер, 1929–2003), прожив с писателем 53 года, умер первым. . Не в “Грозовом перевале” [34] Пер. Н. Вольпина. ли это было – когда Хитклифф хотел, чтобы Кэти умерла раньше него, и так ей бы не пришлось переживать травму жизни, проведенной в одиночестве? Или там наоборот все было? Не мог вспомнить. Роман этот он читал давным-давно. Но строка такая там где-то есть. Хочу ли я, чтобы Хауард умер до меня? – спрашивал он у себя теперь, и недвусмысленным ответом звучало “нет”. “Пусть я уйду первым”, – бормотал он, обращаясь к богам. Пусть Хауард разбирается с одиночеством. В древности за такие просьбы предлагалась жертва. Забивали животное, а внутренние органы его сжигали на алтаре, и жрец надевал маску, чтобы не свидетельствовать злу, отлетающему вместе с дымом. На краткий миг задумался он, до чего легко будет установить в “Ла Рондинайе” помост и как он раздобудет у кого-нибудь из деревенских мальчишек ягненка, но затем Гор тряхнул головой и рассмеялся нелепости этой затеи. Хауард сослал бы его в лечебницу, если бы вышел и застал его одетым в монашескую рясу и распевающим заклинания на террасе.