Джон Бойн - Лестница в небо

Что же я делал, пока пил? Начинал с того, что раскрывал свой лэптоп и читал новостные сайты, за ними следовали литературные страницы, я просматривал все книжные рецензии и интервью авторов, какие мог найти, ища ключи, что помогли бы мне ответить на самый скучный, но важный вопрос из всех: Откуда вы черпаете свои замыслы? У меня стояли закладки на всех разделах культуры всех основных газет, и я, стараясь понять чужие секреты, считал своим долгом изучать каждую тенденцию, каждый бестселлер и каждое слово мудрости, что прилетали ко мне. И после, когда все это в себя впитывал, я немного читал, посвящая себя исключительно современной прозе. Раз в несколько недель я заходил в книжный пополнить запасы, и хотя секция новинок приводила меня в ярость, потому что сам я ничего не мог ей предложить, у меня в уме не возникало никаких сомнений, что вскоре я вновь займу причитающееся мне в ней место.

Себя я всегда посвящал исключительно молодым писателям – еще со своего первого приезда в Нью-Йорк, когда основал “Разсказъ” и три или четыре раза в неделю ходил на вечеринки, удостоверяясь, что знаком с работами моих сверстников, чтоб наравне со всеми поддерживать беседу. У меня имелось мнение о них всех, и я бывал счастлив свободно этим мнением делиться – бывал в восторге, если мне время от времени удавалось вызвать кривотолки каким-нибудь хорошо продуманным критическим замечанием, которое, как я потом невинно утверждал, вырвано из контекста, если я в следующий раз встречался с обсуждаемым писателем.

– Это же СМИ, дорогой мой, – говорил я, подаваясь поближе к уху собеседника. – Вы ведь знаете, как в них все устроено. Ни слова нельзя сказать, чтобы его не исказили.

И мне по большей части верили, поскольку я знал их, а они знали меня, да и вообще мы все тут одним делом заняты. Мы вместе выпивали, без счета грызлись, мирились, делали вид, будто нам в радость успехи друг друга, а провалам друг друга мы сочувствуем. Имело значение лишь то, что имел значение я сам , главное было – чтобы меня принимали всерьез.

Однако теперь, пока я сидел в пабе, утомившись читать, мне не оставалось ничего, лишь открыть текстовый файл у себя в ноутбуке и пялиться в его обличительную пустоту, а самому напиваться все больше и больше. Но, к моей вящей досаде, ни разу пальцы мои не коснулись клавиатуры ни ради чего, помимо слов “Глава первая” наверху страницы. Проще слов не придумаешь – но они самые пугающие.

Именно в понедельник после обеда, в “Короне”, в самый последний день апреля – так совпало, что это был мой день рождения, – я прочел письмо Тео Филда и увидел возможность оставить позади это свое будничное существование и вернуться к той жизни, что больше всего меня устраивала. День мой протекал своим обычным манером, и я наслаждался третьей пинтой, пялясь в пустой экран, когда вспомнил про конверт, прибывший ко мне утром от моего литературного агента, – подарок слишком уж редкий в те дни. Я кинул его в сумку, выходя из дому, а теперь достал, вскрыл, и на меня тут же произвело впечатление качество почтовой бумаги, какой воспользовался автор письма, не говоря уже о том, что он не почел за труд написать его от руки, а не отправлять электронной почтой. Старомодно, да, но я это оценил.

Уважаемый мистер Свифт, [начиналось оно]

Простите меня за непрошеную эту депешу, но я пишу Вам как большой поклонник Ваших романов. Помню, еще мальчиком прочел Ваших “Двух немцев”, и этот роман разжег во мне искру интереса к войне, который не погас и по сей день. Думаю, ни один роман, чье время действия – те годы, не тронул меня так сильно, как Ваш. “Соплеменник”, “Брешь” и “Сломленные” – среди моих любимых произведений современной литературы, но самый преданный я поклонник “Дома на дереве”: для меня эта книга – недооцененная классика. В настоящее время я студент Университета Лондона, где последний год доучиваюсь на факультете английского языка, и я надеюсь сделать Вашу работу темой своего выпускного диплома, хотя лелею дерзкую мечту еще и превратить свою дипломную работу в полноценную книгу. Для меня Вы – прекраснейший британский писатель своего поколения. Уж простите мне лесть, диапазон Ваших работ настолько необычаен, что мне отчего-то кажется поразительным, как могли они все зародиться в одном уме. Но таков Ваш гений, я полагаю. Удивлять читателя каждым своим новым романом.

Мне хотелось бы узнать, нельзя ли с Вами как-нибудь встретиться и узнать чуть больше о Вашей работе и Вашей жизни, чтобы лучше обосновать мою дипломную работу. Мне важно написать нечто честное и исключительное, поскольку мое сокровенное желание – сделаться литературным биографом, и это станет моей первой попыткой выковать тропу к такой карьере. Мой отец, редактор в “Рэндом-Хаус”, в этом отношении меня очень поддерживает. (Я не пишу художественную литературу, как Вы с удовольствием можете узнать, и никаких честолюбивых замыслов в этом направлении у меня нет!) Как бы то ни было, я предполагаю, что в настоящее время Вы работаете над новым романом и свободного времени у Вас очень мало, но я был бы благодарен, если бы Вы смогли все же однажды немного его уделить мне. Это будет значить жуть как много.