Тю Ван - Тайфун

Несмотря на обуревавшие всех троих противоречивые чувства, они чуть ли не в один голос воскликнули:

— Как вы решили, ваше преосвященство, так тому и быть.

Епископ покачал головой.

— Я понимаю, что не каждый из вас в глубине души согласен с моим выбором, но мне приходится думать о всех делах нашей церкви, не только о приходе Сангоай и событиях, случившихся в этом селении… Теперь я хочу сказать несколько слов специально для вас, отец Куанг.

— Слушаю, ваше преосвященство!

— Наступает решающее время для всех нас, радеющих за свое дело, за нашу веру!.. И потому надлежит проявлять особую чуткость и гибкость, — если надобно, быть мягкосердечным и добрым или же, напротив, — решительным, твердым и даже неумолимым. Ибо главное — зоркость, умение предвидеть все, что может произойти. Мы не должны допустить повторения событий сорок шестого года.

Лицо отца Куанга от волнения стало пунцовым, а епископ продолжал:

— Ваша миссия весьма опасна, ни на миг не забывайте об этом. Главное — это привлечь как можно больше народу на нашу сторону, особенно молодежи. Молодежь — наша надежда, наше будущее. Будьте чрезвычайно внимательны к людям бедным, в деревне от них зависит поддержка, пусть молчаливая, но тоже важная…

— Благодарю вас, ваше преосвященство, за ваше высокое доверие, за вашу любовь и внимание ко мне, за ваши бесценные отцовские напутствия. Что бы я ни делал, где бы ни был, всегда буду помнить ваши советы.

Епископ достал бутылку шампанского. Со звоном ударились друг о друга хрустальные бокалы, в которых пенилась и играла золотистая влага.

— С богом! — произнес епископ, и все выпили.

Назначение, полученное отцом Куангом, не терпело отлагательств, посему простились с ним тут же. И отцы Хоан и Тхо изобразили огорчение и сочувствие, словно их коллега отправлялся за тридевять земель к диким племенам нести слово божье…

Письмо из канцелярии епископа поступило в уездный комитет. Испрашивалось разрешение направить в приход селения Сангоай священника. В письме, правда, не говорилось, кого туда решено послать, а этот факт имел важное значение. Но после известных нам событий, в той или иной мере связанных с религией, решили, что в настоящее время важнее, чтобы у беспокойной паствы появился духовный наставник, который, как знать, вдруг и поможет навести в приходе порядок. В канцелярию епископа послали запрос, чтобы уточнить личность будущего кюре взбунтовавшегося прихода. В самой же деревне пока не предпринимали ничего, ждали распоряжений высшего начальства. Председатель волостного комитета Тхат целые дни пропадал в поле, а его заместитель Тиеп еще не вышел из больницы, поэтому местный комитет не спешил принимать решение…

День был прохладный. После обеда подул северо-восточный ветер, жара сразу спала, стало легче дышать. Рис уже созрел, золотистые его колосья клонились к земле. Стан воробьев носились над полями, выискивая упавшие зерна. Начали набирать силу овощи, на капустном поле уже образовались маленькие кочны. Большие толстокожие апельсины свисали с веток, пригибая их книзу, отчего деревья приобрели вид перевернутых вершей. По межевым тропам бродили медлительные буйволы и выщипывали всю попадавшуюся на их пути траву. Под бананами квохтали куры. Бродячий цирюльник расположился недалеко от входа в церковь. Он усадил на матерчатый стул под тентом клиента и брил ему бороду. Чуть поодаль церковный староста Хап не спеша водил удилище на берегу пруда, заросшего болотной чечевицей. Старый Ням сидел возле своего дома и делал из тонких бамбуковых побегов петли для коромысла. Немолодой крестьянин, одетый в домотканые брюки и рубаху темно-коричневого цвета, с арканом в руке медленно прогуливался по деревенской улице. Дойдя до последнего дома, он что-то громко выкрикивал и поворачивал обратно. Все знали этого человека: он холостил хряков, но спроса на его услуги сейчас почти не было.

В это время со стороны Байтюнга в узкой протоке появилась небольшая лодка. Управляла ею молодая женщина, сидевшая на корме и ловко работавшая веслом, от которого расходились на воде легкие круги. Казалось, она обращает внимание только на берега протоки, то и дело обшаривая их зорким взглядом. По обе стороны протоки росли бананы, и лодку, которая скользила беззвучно, словно тень, со стороны не было видно. Никто и не заметил ее, даже деревенские собаки. Лодка пристала к берегу под мостом, совсем рядом с церковными воротами. Лодочница поклонилась кому-то, находившемуся под тентом, и сказала: