Тю Ван - Тайфун

Как слепой, брел он домой, не помня, о чем говорили собутыльники. Его терзал страх: конечно, за ним придут, схватят, обвинят по меньшей мере в участии в подпольной вражеской организации, в худшем случае — осудит за убийство. Арестовали Нян, доберутся и до Нионга, и если не та, так другой, слизняк, трус и подлец, выдадут его.

В то время, когда донесение о событиях в деревне Сангоай достигло канцелярии уездного комитета в Суанзао, его преосвященство Фам Ван До принимал у себя отца Сана и сестру Кхюен, которые вернулись из деревни и во всех подробностях докладывали епископу о том, как прошла свадьба Выонга и Ай. Епископ, надо полагать, остался доволен рассказом своих верных слуг, вынул из шкафа бутылку дорогого вина и разлил его в высокие тонкие бокалы. Отца Сана так удивил поступок епископа, что он никак не решался поднять бокал и вопросительно смотрел на хозяина. Сестра Кхюен чувствовала себя увереннее, она пригубила вино, и ее круглые, голубиные глаза, глядевшие на епископа, выражали любовь и ласку. С какой радостью она припала бы к красивой холеной руке епископа, но приходилось скрывать свои чувства.

— А как этот Тиеп? — обратился епископ к отцу Сану.

Тот склонил голову, словно провинившийся школьник.

— Ваше преосвященство, как это ни печально, но… он только ранен…

Епископ погрузился в свои мысли, словно вспомнил о чем-то очень важном, и наконец тихо вымолвил:

— Спасибо. Отправляйтесь отдыхать. Если будет нужно, я приглашу вас завтра.

Отец Сан вышел первым. Сестра Кхюен двинулась за ним медленно, нехотя, не в силах оторвать взгляда от епископа.

Всю эту ночь его преосвященство не спал. Когда запели первые петухи, в приемный покой епископа вошли Хоан, Тхо и Куанг. Епископ выглядел осунувшимся. Лицо его побледнело от бессонной ночи, плотно сжатые губы подчеркивали линию волевого рта, на щеках темнела щетина. Он предложил гостям чаю и принялся внимательно разглядывать своих ближайших соратников.

— Обстановка вынуждает нас принимать чрезвычайные меры в приходе Сангоай, — сказал он. — Думаю, вы согласитесь с ними.

Все трое молча склонили головы. Они с трудом сдерживали радость — наконец-то! В селении Сангоай есть на кого положиться. Особенно радовался отец Хоан: он поверил, что для него снова наступает звездный час. Он умел извлекать выгоду из благоприятных обстоятельств. В свое время он никак не мог получить приличное назначение, потому что происходил из семьи неверующих. Узнав о решении Святого Престола разделить епархию на две вотчины с епископами европейцем в одной и вьетнамцем в другой, он тут же встал на сторону последнего и начал вовсю хулить европейца. Когда европейцы покидали страну, отец Хоан постарался всеми правдами и неправдами перетащить имущество европейского епископа во дворец вьетнамца, чем заслужил его благосклонность. Отца Хоана без промедления назначили священником в один из приходов. Позже, после возвращения в страну французов, он не замедлил переметнуться на другую сторону, поступил на военную службу к колонизаторам, получил офицерское звание и возглавил карательный отряд. У недавнего священника появилась возможность отомстить своим недругам, и он воспользовался счастливым случаем в полной мере: велико было число людей, погибших от его руки. Он сжигал деревни, если жители отказывались устанавливать крест на общинном доме, расстреливал и топил людей, отказавшихся признать карателей за представителей законной власти. В бою под Донгтханем попал в плен и уже думал, что ему не избежать смерти. Но после подписания Женевских соглашений вьетнамское правительство объявило амнистию. Отец Хоан, перекрестившись, кинулся в родные края, поближе к Байтюнгу, и укрылся там…

Воспоминания Хоана прервал епископ. Откашлявшись, его преосвященство продолжал:

— После событий в селении Сангоай мы должны как можно быстрее направить туда кого-то из верных людей. Но кого? Это мы и должны с вами решить. Отец Хоан не подходит, поскольку не может оставить семинарию, да и репутация его пошатнулась в последнее время. Отец Тхо необходим нам здесь, в его ведении все наше хозяйство. Отцы Тап, Винь и Санг не подходят по своим личным качествам. Полагаю, сие ответственное и тяжкое бремя следует возложить на отца Куанга.

Хоан стал мрачнее тучи. Решение епископа оказалось Для него полнейшей неожиданностью. По сравнению с Куангом он обладал, по его убеждениям, гораздо большими достоинствами, и потому был глубоко обижен. Отец Тхо прошептал молитву, благодаря создателя за избавление. Что касается отца Куанга, то он словно бы съежился, стараясь не выдать своей радости. Конечно, в Сангоае немалые трудности, но ему оказано такое доверие!