Тю Ван - Тайфун

Здесь собирается множество молодежи, но если спросить, чем их привлекает праздник, то они, скорее всего, не смогут вразумительно ответить. Многие приезжают в Байтюнг, как на ярмарку, погулять, развлечься, поторговать, потому что в дни празднества в городе идет большая торговля и можно купить все что хочешь, были бы деньги. Кто-то приходит сюда для деловых и иных встреч, потому что в огромной толпе чужого народа легче всего сойтись единомышленникам и для хорошего дела, и для плохого.

По-настоящему верующих в этой толпе не так уж много: глубокие старики, которые покидают родные деревни раз в году, чтобы поглазеть на праздничное шествие, увидеть собор Бай, роскошную резиденцию епископа, нарядную толпу и ощутить себя как в раю, — отсюда и поверье, что от Байтюнга до небес всего один шаг; обманутые или неграмотные крестьяне, для которых религия сохранила значение до сих пор; любители послушать отца Лыонг Зуй Хоана, прекрасного оратора, который захватывающе разглагольствует и на религиозные, и на мирские темы; наконец — и их здесь больше всего — люди, которым не повезло в жизни, — убогие, увечные, одинокие, и еще, конечно, ревнители старины, обычаев и традиций.

Только из селения Сангоай на праздник заявилось шесть групп, во главе каждой свой предводитель. Если же учесть паломников, в одиночку проделавших долгий путь, то не останется деревенской семьи, которая не имела бы на празднике своего человека.

После памятного концерта, что Нгат устроил административному комитету, оркестр стал собираться тайно. Нгат, конечно, не представил в комитет никакого финансового отчета, ни списка оркестрантов. Теперь музыканты собирались на репетиции только по вечерам в глухом месте. Играли, танцевали, а потом сбрасывались на выпивку и, опьянев, ругались или бахвалились своим умением. Каждый год оркестр играл одни и те же песни, порядком всем надоевшие. На этот раз музыканты решили удивить народ и готовили новую программу, в которую включили песню «Освобождение Дьенбьенфу». Раньше самой популярной была «Марсельеза», но ныне ею никто не интересовался.

Женщины селения Сангоай под руководством тетушки Лак, которая числилась у них наставницей в обществе Фатимской богоматери [12] Согласно католической легенде, в 1917 г. в португальском селении Фатима произошло «чудо»: трем пастушкам явилась святая мадонна и предрекла «великие беды» тем, кто совершает «грех», в том числе и России, которая «перевернулась в вере». Явление Фатимской богоматери было канонизировано Ватиканом при папе Бонифации XV, а в 1942 г. папа Пий XII обнародовал «пророчества» Фатимской богоматери, предсказавшей якобы вторую мировую войну, как «крестовый поход» против безбожной России. «Общества Фатимской богоматери» являлись не только благотворительными организациями, но использовались церковью в целях антикоммунистической пропаганды. , готовились к празднику с большим усердием. Вечером, когда садилось солнце, они приходили на церковный двор, где Лак проверяла свою группу по списку. После переклички женщины строились и репетировали, как они пойдут в шествии, маршируя в ногу и одновременно распевая молитвы. Глаза уже слипаются от дневной усталости и скуки, но смотреть по сторонам запрещено. Лак держала в руке длинный бумажный веер. Если кто-нибудь совершал оплошность — терял строй или забывал слова молитвы — ему немедленно доставалось: Лак подскакивала и довольно сильно била провинившуюся веером по голове. Если же у несчастной на лице показывались слезы, Лак била и по щекам. Очень трудно было раздобыть праздничное одеяние: шарф из черного бархата и длинное платье. Участвовать в шествии замужняя женщина могла только в таком наряде. Вот и пускались женщины на всяческие ухищрения, лишь бы купить или взять взаймы эти тряпки.

Для девушек обязательны были черные зонтики, длинные белые платья и туфли на деревянной подошве и высоком каблуке, которые делали даже коротконогих стройными и подтянутыми. Здесь постаралась Няй, и ее усилиями девичий отряд был полностью и вовремя экипирован.

Последние дни Няй и ее мать обедали отдельно от отца и даже не разговаривали с ним. Иногда Тхат от раздражения готов был взять палку и как следует проучить дочь, потому что вела она себя дерзко, пропадала неизвестно где целыми днями да и вечером была дома редким гостем. Если же случалось отцу что-то сказать ей, то она на слово отвечала двумя, не испытывая ни малейшего почтения к отцу. Тхат не знал, что лучшей ее подругой стала бывшая торговка Лак, а самым приятным местом пребывания — дом Нгата. Там ее наперебой расхваливали, льстили ей, говорили, какая она красивая, послушная, скромная девушка. Няй все это очень нравилось. Кроме того ей рассказывали о праздничном шествии, и она представляла, как наденет красивое белое платье, шелковые шаровары, туфельки на высоком каблуке и, держа над головой черный зонтик, пойдет в одном ряду со своими сестрами по вере, и все будут восхищаться ею.