Тю Ван - Тайфун

— Дитя мое, хочешь ли покаяться в совершенных тобою грехах?

— Да, святой отец, я часто не слушал своих родителей, — прошептал мальчик.

— Продолжай, дитя мое, я отпущу тебе все грехи.

— Еще я несколько раз поколотил младших братьев и сестер, украл три рыбы у рыбаков из кооператива…

— Прощаю тебе твои прегрешения…

Мальчик помолчал, потом протянул руку и, ухватившись за полу сутаны, проговорил еле слышно:

— Мать заставляла меня пить святую воду, которую она достала из могилы, а я не пил ее. Только, думаю, тут греха нет, что я отказывался травиться, ведь моя любимая сестренка от этой воды умерла. И один раз я пошел убирать рис, чтобы не голодала наша семья, а работать в этот день церковь нам запрещала. Разве это грех, святой отец?

Отец Тап наклонился к мальчику и часто заморгал.

— Всемогущий господь бог простит тебе все прегрешения… Душа твоя чиста, и не страшись предстать перед господом.

Старик выпрямился, перекрестил больного и повернулся, чтобы уйти. Но мальчик не отпускал его сутану.

— Святой отец, я ведь еще не умер. Помогите мне остаться в живых.

Старик ласково погладил Хюи по голове и назидательно сказал Кхоану:

— Я исполнил свой долг, а теперь надобно сделать все, чтобы спасти эту молодую безгрешную жизнь.

Отец Тап медленно вышел, каталку с больным увезли в операционную, и Кхоан остался один. Он успокоился — душа сына чиста, о ней нечего тревожиться. Но как будет ужасно, если умрет почти уже взрослый помощник, Кхоан плакал, терзаемый страхом за сына.

В это время над Хюи склонился главный врач больницы с густой черной шевелюрой, непокорно выбивавшейся из-под белой шапочки.

— Эритроциты упали ниже некуда, — негромко сказал он. — Надо сделать все, чтобы спасти мальчика.

Медсестра поднесла к его глазам листок с результатами анализа крови.

— Еще не легче! — воскликнул врач. — Да, такую группу не часто встретишь. В больнице у нас разве только у акушера Кхиема, но он уже дал кровь одной роженице…

Операция началась. Через полчаса врач внимательно посмотрел на лицо больного, выглянул в коридор, где, сгорбившись, сидел Кхоан, и негромко сказал медсестре:

— Быстро позовите сюда Кхиема!

— Он же отдыхает после той операции, — ответила та.

— Знаю, знаю, но он член партии.

Через минуту в операционную вошел бледный акушер.

— Товарищ Кхием, — обратился к нему главный врач, — очень тяжелый случай… Парень может умереть…

— Я все понимаю, — ответил акушер, — и я — врач.

Он снял халат и высоко закатал рукав рубахи.

Кхоан метался по приемной: ему слышались из операционной неясные голоса, какие-то звуки, и казалось, это нож вонзается в тело его сына. От ужаса Кхоан зажмурил глаза и прошептал:

— Господи! Спаси и помилуй моего сына!

Открылась дверь, из операционной выкатили каталку, на которой лежал человек под белой простыней. Кхоан вскочил и бросился к каталке.

— Что с моим сыном? Он умер?!

Один из санитаров спокойно ответил:

— Успокойтесь, это не ваш сын, это человек, который отдал кровь, чтобы спасти вашего сына.

И они покатили каталку дальше, переговариваясь друг с другом.

— Вот настоящий коммунист, — воскликнул один восхищенно, — дважды за день не пожалел своей крови ради спасения чужих для него людей!

Кхоан вздрогнул, как от удара: его сыну влили кровь коммуниста, католику — кровь безбожника! Теперь Хюи обязательно умрет. Даже если жить останется, и тело, и душа, заразившись от антихриста, несомненно погибнут!..

Он кинулся к двери операционной и начал барабанить в нее. Чьи-то сильные руки обхватили его сзади за плечи, отвели назад, посадили на скамейку. Но Кхоан снова кинулся, уже на больничный двор, с криком:

— Где отец Тап?.. Он здесь лечится, мне нужно его срочно видеть! Помогите мне, люди!

Какой-то санитар отвел его в палату отца Тапа. Тот еще не спал. Он сидел у настольной лампы и читал книгу, написанную на ханване [20] Ханван — вьетнамизированный «веньянь», иероглифический письменный язык средневековья. .

— Святой отец, помогите! — Кхоан упал перед старцем на колени. — Моему сыну влили кровь коммуниста.

— Успокойся, сын мой, — отвечал отец Тап, — кровь коммуниста ничем не отличается от моей или твоей. Они спасли тебе ребенка, и ты должен быть им благодарен за это. Да и не только за это. Скажи-ка, кто выгнал с нашей земли французов, кто дал тебе землю после аграрной реформы, кто привез твоего сына в больницу? Разве не коммунисты? Они помогали и помогают тебе, чем могут, а ты боишься, что с твоим сыном случится беда от крови, спасшей ему жизнь и тебе вернувшей ребенка! Подумай как следует над моими словами, и ты будешь согласен со мной.