Тю Ван - Тайфун

Даже матушка Кхоан вдруг начала возмущаться:

— Никогда еще не было на моей памяти такого! Чтобы в храм божий не пускали умирающего христианина! Позор!

И в толпе раздались негодующие возгласы, только торговка Лак, подойдя к убитым горем супругам Кхоан, злобно прошипела:

— Замолчи, мать, не богохульствуй! Беда не велика, что парень при смерти, — за грехи свои плату принимает!..

От негодования матушка Кхоан даже захлебнулась в крике:

— Как ты смеешь на моего сына наговаривать? Пусть есть у него грехи… Да сколько их у пятнадцатилетнего!.. Господу богу всегда угодно, чтобы грешник исповедовался перед смертью. Так почему нам мешают выполнить наш христианский долг?!

Торговка Лак понизила голос еще больше:

— Грешник он, и большой! Всегда богохульствовал, смуту сеял. Вот и отвернулся от него господь…

— Не говори пустого! — прервал ее Кхоан. — Если человек готов покаяться, мы должны помочь ему!

Не выдержав, несколько женщин подошли к дверям и начали стучать в них.

— Эй! Кто там есть?! Откройте двери, здесь человек при смерти! — Но ответом им было прежнее молчание.

Люди побежали искать Няма. Старик сидел за обедом, однако, как только понял, в чем дело, бросил палочки, отодвинул чашку и заспешил к церкви. Он попросил всех замолчать, подошел к маленькому цветному оконцу и заглянул внутрь церкви. Чтобы лучше видеть, он встал на камень, но оступился и нечаянно разбил стекло. И тут же старик увидел убегавшую от окна девицу и сразу узнал ее.

— Стой, Иен! Почему дверь не открываешь, паршивка?! Ну-ка зови сюда Сыка!

Гневный голос Няма гремел на всю церковь. Вдруг створки массивной двери скрипнули, медленно приоткрылись, и между ними появился Сык, а за его спиной Иен и еще несколько стражниц. Девицы шмыгнули в сторону и кинулись стремглав с церковного двора.

Люди подняли с земли носилки и вошли в церковь, возмущенно шумя. Сык замахал руками.

— Святой отец болен! К нему нельзя!

Ням оттолкнул монаха.

— Отойди, не мешай! Как бы ни был болен святой отец, двери храма должны быть открыты для всех страждущих и желающих принести молитву господу. Или тебе неизвестно это, старый пропойца?

Сык тут же исчез, скрывшись в ризницу, где, натянув одеяло до самого подбородка, маялся в нерешительности отец Куанг.

— Беда, святой отец! — прогнусавил Сык. — Люди шумят, требуют вас, не хотят покидать храма…

— А кто тебе велел открывать дверь? — вытаращив глаза, прохрипел Куанг.

— Все из-за девиц, — оправдывался Сык, — они перепугались…

— Ох, путаники нечестивые! — тяжело вздохнул кюре. — Не знаю, что с вами делать. Иди к народу, постарайся успокоить… — Он отвернулся к стене. — Но тебе этого самоуправства я не прощу!

Кюре клял своих помощников, обеспокоенный положением дел, и готов был сквозь землю провалиться, — шутка ли, народ из храма и не собирался уходить, мальчишка того и гляди отдаст богу душу, не исповедовавшись и не получив отпущения грехов; молва об этом разнесется по приходу, и об отце Куанге пойдет дурная слава…

Шум в церкви не стихал — людей собиралось все больше. Казалось, со всего селения сбежался народ, уже целая толпа, словно на митинге. Сыка никто не хотел слушать. Все выражали свое сочувствие плачущим супругам Кхоан и их несчастному сыну.

И тут на церковном дворе послышался звонок велосипеда. Люди смолкли, потом послышались удивленные голоса:

— Глядите-ка, Тиеп вернулся. Здоров, как прежде, и даже поправился…

В толпе раздался веселый смех.

А дело было так: выписавшись из больницы, Тиеп действительно только что приехал в деревню. Его встретили Ай и Выонг и пригласили к себе обедать. Проходя мимо церкви, они увидели необычное скопление народа и заглянули узнать, что случилось. Быстро разобравшись во всем, Тиеп взял Хюи за руку и стал щупать у него пульс. От прикосновения холодной руки мальчик с трудом приоткрыл глаза. Тут к Тиепу кинулся старый Ням.

— Как хорошо, что ты вернулся. Представляешь, кюре не желает исповедовать мальчика. Ума не приложу, что делать, В Байтюнг, что ли, его нести?

Супруги Кхоан разом воскликнули:

— Не выдержит он этой дороги, умрет!..

Тиеп поднял руку и заговорил:

— Граждане, послушайте! Мальчик ведь жив. Вместо того, чтобы его отпевать, надо за врачом бежать.

— А где его взять?

— На солеварне есть фельдшер. Надо срочно привезти его оттуда.

— До солеварни три километра будет, а в оба конца — все шесть. Разве поспеет фельдшер, мальчик вот-вот кончится?