Юй Хуа - Месяц туманов

Когда Чжан Шу исполнилось четыре, жене Чжан Саньминя Мао Сяоша неизвестно что втемяшилось в голову, она начала беспрестанно менять работу. Сначала из универсама перешла в отдел лёгкой промышленности, затем из отдела лёгкой промышленности перескочила в дом культуры, наконец из дома культуры в мгновение ока перешла в какую-то туристическую фирму. Чжан Саньминь в ответ на подозрительные взгляды близких показывал большой палец и говорил:

— У моей жены есть будущее!

Вскоре они сняли квартиру, в которой была комната и гостиная. В день переезда Чжан Саньминь был страшно горд, даже большие пальцы ног торчали: у моей жены есть будущее! Чжан Даминь про себя подумал: только и знает, как скакать из фирмы в фирму, нет, чтобы на одном месте добросовестно трудиться, будущее — это птичье будущее.

Однажды во второй половине дня Чжан Даминь как раз распылял краску, как вдруг услышал, что его кто-то ищет. Он поспешно выбежал и сразу увидел Саньминя. Тот выпил немало вина, язык шевелился, а глаза, наоборот, застыли, подобно сумасшедшему он беспрестанно вращал большим пальцем, а потом из глаз полились слёзы. Он сказал: «Брат…» — и не смог продолжить. Он сказал: «Брат…» — и опять не смог продолжить. Чжан Даминь разволновался: кто-то умер? Он потряс Саньминя за плечо, подёргал за правое ухо и, наконец, дал ему пощёчину, бац! Кадык Саньминя дёрнулся, он разразился рыданиями.

— Моя жена…

— Твоя жена — что?

Саньминь продолжал махать большим пальцем.

— Моя жена…

— Твоя жена имеет большое будущее, я знаю.

— Моя жена…

— Я понял, у неё есть будущее.

— …будущее… Шлюха!

— Твоя жена…

— Моя жена — шлюха!

Чжан Саньминь разрыдался на плече у старшего брата. Неизвестно почему, Чжан Даминь почувствовал удовлетворение. Давно уже знал, что это не хорошая птица, а перелётная! Чжан Даминь похлопал Саньминя по спине. Ему вспомнилась сцена, как в детстве Саньминю насыпали песка за шиворот, он прибежал домой и так же плакал. А сейчас он не мог помчаться с Саньминем за обидчиком и насыпать ему тоже песка. Птица, действительно, не хорошая, но это всё-таки птица! Голос заливистый, оперенье прекрасное, быть шлюхой или прекрасной женой, в честь которой поставят мемориальную арку, это её свобода выбора! Чжан Даминь сказал: не плачь, держись, расскажи, всё ведь было хорошо, и как она вдруг стала шлюхой? Чжан Саньминь долго не мог рассказать толком. Общий смысл был таков: у него заболел живот, он отпросился с работы на полдня, открыв дверь квартиры, он увидел, как его жена застёгивает брюки какому-то мужчине, как будто в армии во время тревоги. Чжан Даминь начал его уговаривать: не думай о неприятном, не думай, что ты один такой. Таких птиц много, и есть тенденция к увеличению их количества. Возьми любое жилое здание, если сказать, что через одну клетку будет такая птица — это будет перебор, но через две клетки уж точно, не веришь, давай вместе проверим. Чжан Саньминь и не предполагал, что у него так много соратников, он послушал, что говорит брат, понял, что в этом что-то есть, и понемногу успокоился. Он тихо пробормотал: так и убил бы её. Чжан Даминь сказал: ни в коем случае не убивай её, либо отпусти, пусть летит, куда хочет, либо повыдёргивай ей волосья, скажи, что это из-за её неверности, выдернешь — и дело с концом, пусть знает, кто ты такой! Я предлагаю тебе найти новую. Пусть она не умеет визжать, главное, чтоб обладала высокими моральными качествами, не поддавалась на соблазны, это должна быть по-настоящему хорошая девушка, как моя жена. Чжан Саньминь не дал ему положительного ответа, и когда уходил, беспрестанно вздыхал: давно уже надо было ей волосы повыдёргивать, давно надо было. Вечером, когда Чжан Даминь только вернулся домой, его вызвали к телефону. Чжан Даминь, не поняв, с энтузиазмом спросил: ну как? Выдернул ей волосы?

— Брат, мы помирились.

Чжан Даминь чуть в обморок не упал.

— Брат, не рассказывай матери.

— Да если б можно было руками через телефон достать, взял и убил бы!

— Брат, я простил Сяоша.

— Что за люди!

Чжан Даминь бросил трубку, так разозлился, что перед глазами поплыли звёздочки. Эта птица нагадила прямо в рот Саньминю — шлёп, а он не выплюнул, а проглотил!

Осенью вернулся Чжан Уминь. Он полностью преобразился. Высокий, с крепкими плечами, тонкими чертами лица, он свободно смеялся и разговаривал, голос его гудел, слушать было приятно и даже уютно. Мать, увидев его, расплакалась, обняла и никак не хотела отпускать. Он был тактичен, сразу видно, что много повидал, не боялся чужих слёз, он тихонько сказал: