Коллектив авторов - Привет, Апрель!

Сижу дома. А на улице — настоящий шторм. Хлещет по окнам дождем со снегом вперемешку, грохочет карнизами. Скукота. От нечего делать взял ручку, стал подсчитывать, кому сколько должен — скоро получка. Считал-считал, запутался.

И вдруг — наверное, от напряжения мысли, что-то щелкнуло в голове. Не успел напугаться — ручка чего-то стала выписывать. Смотрю — мама родная:

Стихи! Вот это да! Ничего такого за мной отродясь не наблюдалось. Интересно, а как дальше пойдет? Перехватил ручку поудобней, жду. Этого, как его, вдохновения. И опять в голове — щелк-щелк:

Ого! Это же я, похоже, на целую поэму размахнулся. А за стихи, говорят, хорошо платят — за каждую строчку. Или за строфку? И называется у поэтов получка не по-нашески: гонорарий. Ну, Наташа, знала бы, с кем живешь. А то чуть что — тресь по затылку! Так ведь и талант вышибить можно. Ну, что там у нас еще? Ага, поехали:

Нет, здесь что-то не так. Заклинило, что-ли? Уже третий куплет, и по-разному вроде пишу, а все — об одном и том же. Этак я приду в редакцию с поэмой, а из нее только один куплет и выберут, что получше.

И что же я за него получу? А я вон одному Харитонову стольник должен… Нет, Харитонову полтинник. А кому же стольник?

Однако я в цейтноте. А время идет. Вон и на улице все стихло. Нет, без поэмы мне никак нельзя. Надо спешить. Поднатужился и выдал:

Тьфу ты, опять двадцать пять! Во, вспомнил: четвертной я все же Харитонову должен, то есть — двести пятьдесят. Блин, много! А Наташка тут как тут:

— Я тебя куда посылала?

— Но-но! — говорю. — Потише. Не видишь — человек стихи пишет. Сгинь, ты меня не вдохновляешь!

А Наташа — что за моду взяла, — тресь мне по затылку, в голове звякнуло, и все рифмы куда-то пропали.

Ну и как это называется, граждане? До каких пор у нас будут гибнуть поэты в расцвете, так сказать, творческих сил?

Делать нечего, пошел, куда меня посылали — за хлебом, на последние, между прочим, деньги. Вот она — проза жизни…

Как-то раз, оплачивая телефон, ошиблась я на одну цифру и перевела на чужой счет 400 рублей. Позвонила оператору. Молоденькая и, судя по всему, наивная девушка посоветовала позвонить на номер абонента, которому деньги ушли и попросить перевести их на мой номер. Звоню:

— Извините, я случайно на ваш номер деньги перевела, не могли бы вы мне их обратно переслать?

— Не мог бы, — ответил голос, который многие барышни сочли бы брутальным. У нас часто мужественность с наглостью и хамством путают. Этим «мачо» не ограничился и перезвонил мне, чтобы сказать: — Ещё денег присылай, дура!

Голос его был радостный, видимо неожиданно свалившееся на него богатство в виде 400 рублей вскружило голову.

Я представила, как он лежал грустный, уставившись в старенький телевизор, на продавленном диване, в комнате с мебелью, оставшейся от бабушки. И тут — бац, на телефон 400 рублей падает. Он вскочил в своих вытянутых на коленках трениках и в белой майке, ставшей серо-жёлтой от времени. Вскочил, закурил сигарету за 25 рублей пачка и тут я звоню:

— Не могли бы вы… Конечно не мог бы! Нашла дурака! Это ж 2 бутылки водки!

Только вот как их в наличные перевести? И счастливчик бросился к соседу, какому-нибудь Толяну или Коляну. Сосед знает кому звонить, судорожно набирает номер знакомого и говорит:

— Тут такое дело — наличка нужна. Давай мы тебе 400 на телефон кидаем, а ты нам наликом их даешь.