Хэрриет Эванс - Лето бабочек

– Надеюсь, ты ошибаешься, – сказала я, стараясь не казаться такой напуганной, какой я себя чувствовала. – Ты из еврейской семьи?

Эл подошел и сел рядом со мной на диван. Я немного повернулась к нему, и мы столкнулись.

– О, в каком-то смысле. Мы из Ист-Энда. Это место стало домом для многих национальностей. Мой отец работал в доках. Разгрузка красного свинца. Как и мой дедушка и прадедушка. Ну, у них и русские, и греческие корни. Говорят, даже немного китайских. – Эл улыбнулся с выражением гордости.

Я подумала о поколениях Парр, разлагающихся в Кипсейке; и этот молодой, живой человек передо мной являл им полную противоположность.

– Он там больше не работает?

Эл пожал плечами:

– Он умер в прошлом году. Несчастный случай.

– Мне жаль.

– Мне тоже жаль. Он был прекрасным человеком.

– Твоя мать все еще там?

– Да. На том же месте. У нас есть квартира у Арнольд Сёкус.

Я не представляла себе это место – я никогда не была к востоку от Лион Корнер Хаус у Ангел, – и Эл сказал:

– Я отвезу тебя туда как-нибудь. Там хорошо взрослеть, если нет денег.

– У тебя есть братья или сестры?

Наступила пауза.

– У меня был брат. Он умер.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Как ужасно. Когда он умер?

Я наблюдала, как изменилось красивое, сердцевидное лицо Эл и темные глаза наполнились слезами.

– Я не могу об этом говорить. Я должен сказать и не могу. Может быть, в другой раз. Извини, Тедди.

– Ох. – Я наблюдала за Эл, на автомате расчесывая укус насекомого, мое сердце переполняло чувствами. Мало-помалу я осознавала, насколько плохо я воспитана для таких ситуаций. – Нет, ты извини.

– Все хорошо. Я занял его место в Бетнал Грин Бойз Клаб, они разрешили мне бегать с ними. Мне пришлось тренироваться, чтобы не скучать по нему. – Он пожал плечами; позже я узнала, что Эл, несмотря на весь этот крутой внешний вид, заботился о многих вещах более глубоко, чем кто-либо, кого я встречала. Чужие или близкие друзья, ситуация дома или за границей: в сердце Эл была сострадательная любовь ко всему. – И, живя там, ты как будто целый день находишься в гостях у друзей. Понимаешь, как это?

– Не совсем, нет, – я нервно кашлянула, и Эл с любопытством посмотрел на меня. – Я единственный ребенок. Но моя семья довольно… Гм. Я не очень часто ходила к соседям.

– Ясно. Разве ты не знала своих соседей? Или вы жили за границей?

Я покачала головой, готовая впервые за тот вечер рассмеяться, хотя разговор был серьезным.

– Нет, в деревне. Я объясню как-нибудь в другой раз, если позовешь.

– Женщина-загадка. Как интригующе.

– Не совсем.

Я сменила тему:

– Что ты пишешь?

– Я репортер в «Дейли Скетч». На самом деле, мне только что дали новую должность. Я пишу о природе.

– О природе?

– О сельской местности. Живые изгороди и благородная земля.

– Живые изгороди?

Эл на минуту задумался.

– Живые изгороди? Это правильное слово?

– Да, – сказала я, смеясь.

– Ну, все такое. И сельское хозяйство. Я не деревенский человек. Как ты уже поняла. Если бы на меня напала птица, я бы не смог сказать, как она называется. Но я искренне надеюсь, что не нападет.

– Ты никогда не слышал о Грейлинг, – сказала я, вспоминая.

Эл засмеялся.

– До сих пор не запомню, что это такое. Это ведь бабочка?

Я кивнула, улыбаясь.

– Ну, хоть что-то. Во всяком случае, я боюсь бабочек. Хотя я бы не знал, что делать, если бы ко мне подошла даже обычная корова. Однажды увидел одну из окна, когда мы ездили в Витстабл на целый день и поезд остановился на подъездных путях. Она подошла и лизнула окно. – Эл слегка вздрогнул. – О, мы все так орали. У них такие языки! Вот с твою голову.

– Ты городской житель.

– Да, и горжусь этим. Теперь я должен писать красивые колонки о матери-природе. Это ужасно.

Я подумала о криках новорожденных ягнят, когда вороны в ожидании прыгают вниз и выклевывают глаза. О совах, которые гнездятся в заброшенных конюшнях, рвут на части одного из своих совят, чтобы накормить остальных. О гусеницах, которые поглощают яд из своей пищи и каким-то чудесным образом превращают его во вредные выделения, чтобы отогнать птиц и других конкурентов. Это было похоже на другой мир, здесь, в этой безопасной, теплой квартире.

– Мать-природа не так уж прекрасна, если честно.

– Правда? Не знаю. Старая дева, которая в данный момент пишет колонку, рассказывает о маленьких ягнятах, играющих на зеленых пастбищах, и о нежной трели малиновки.

– Малиновки довольно агрессивны, – сказала я. – Однажды я… – Но я замолчала.