Хэрриет Эванс - Лето бабочек

– Тедди, я бы не волновался. Они всегда были непредсказуемы. Как и этот Борис, хотя, если он вернется и попытается еще что-нибудь сделать…

Я повернулась и села, так что мы оказались лицом к лицу.

– Ты будешь сражаться за меня, мой храбрый рыцарь?

Эл поцеловал меня.

– Я умру за тебя. – Голос был тихим и серьезным. – Я убью любого, кто причинит тебе боль. Я это сделаю . Я вырву ему сердце и съем у него перед глазами, если он еще хоть раз тебя обидит.

Мы посмотрели друг на друга. Я до сих пор прекрасно помню глаза Эл, наполненные любовью.

– Я… Я знаю, – сказала я и отстранилась, немного отступив назад, тяжело глотая и моргая. Я почувствовала слабость, тошноту.

На честном, открытом лице Эл отразилось удивление, а затем смирение.

– Я бы хотел, чтобы ты мне поверила, – сказал он, помолчав.

– Я знаю. Я верю… – Я хотела объяснить, сказать, как мне тяжело, что я влюблена, что совершаю грех, когда это так не похоже на то, чем я была раньше в своей жесткой, замкнутой жизни. Дай мне время – хотела сказать я. Дай мне привыкнуть к этому . – Эл, дорогой, я верю…

Эл сжал мои пальцы и порывисто поцеловал их.

– О, милая. Слушай, я хочу сделать это прямо сейчас. Я тебе кое-что купил. Давай я принесу.

– Что там?

– Я не хочу, чтобы ты скучала по дому.

Он вручил мне пакет, завернутый в коричневую бумагу. Я разорвала его, и там оказался маленький деревянный ящик, старый, стеклянная крышка и рычаг защелки. Он поместился в моей ладони. К пятнистому древнему шелку была приколота идеальная маленькая бабочка.

– Клифден Блю. – Я вцепилась в футляр, от волнения водя пальцами по стеклу. – Не могу поверить. Я никогда их не видела. Я всегда хотела… – Я посмотрела на Эл, который наблюдал за мной со сладкой, почти детской радостью, и не смогла выдавить ни слова. – Эл, тебе не следовало этого делать. Надеюсь, ты не потратил на это все деньги.

– Нет, вовсе нет. У меня был друг, у которого был друг. – Эл постучал пальцем по носу. – Кое-кто на Брик-Лейн знает парня, который продает бабочек. Она старая. Лет сорок или около того. Ты должна продолжать свое дело.

Крылья у Клифден Блю более яркого цвета, чем у любой бабочки, что вы когда-либо видели. Чистая, сверкающая бирюза. Уж поверьте мне. Вам может показаться, что вы уже видели такой цвет на крыльях другой бабочки, но вы, вероятно, видели Обыкновенный или Синий Чокхилл. У Клифдена синий насыщенный, пудровый, как яркий драгоценный камень – он идеальный. Теперь его называют Синий Адонис – я так и не поняла почему. Но я всегда буду звать его Клифден.

Мысленно я увидела землю над домом, увидела траву, пурпурные нарциссы, дымку солнца, увидела, как мы с Мэтти крадучись вышли из сторожки через луг, увидела черные силуэты на фоне голубого горизонта. Вспомнила костер на берегу, почувствовала запах обугленной макрели, услышала плеск бархатной воды по шелковистому песку, шум ветра в густых темных деревьях. Я видела все это и наполнялась такой тоской, что у меня перехватило дыхание. Интересно, раньше было так же плохо?

– Я поймаю их всех для тебя. Если хочешь, у нас будет целая комната бабочек. Если ты останешься здесь, со мной. – Эл стиснул зубы, его темные глаза были такими серьезными, а руки крепко сжимали мои пальцы. – Пожалуйста, Тедди. Просто скажи, что не хочешь туда возвращаться.

Я села на свои руки. Я хотела уйти, но не могла. Я хотела заглушить голоса, которые звали меня домой, резкие, пронзительные голоса, дразнящие, подталкивающие меня.

– Ты же знаешь, я… Я не хочу туда возвращаться.

– Но это не значит, что ты этого не сделаешь. – Эл улыбнулся и убрал прядь волос с моей щеки, заправив ее за ухо, проведя пальцами по моей коже.

Я поймала его руку и медленно пососала большой палец, чувствуя заусенцы, ноготь, сустав, проталкивая его как можно дальше в рот.

– Я люблю тебя, Тедди. – Щеки Эл пылали, глаза потемнели от напряжения.

Я вынула палец изо рта и нежно поцеловала его.

– Я… Я люблю тебя.

– Не надо. – Голос Эл был резок. Я посмотрела на пылающие пятна на его щеках. – Не говори так просто потому, что должна.

– Это не так, – сказала я.

– Ты что-то скрываешь от меня, Тедди. Не будь трусихой.

– Не называй меня так.

– Не знаю, хочешь ли ты это сделать, но иногда ты заставляешь меня чувствовать себя, как… Как… – Эл стукнул кулаком по столику. – Черт возьми, Тедди. Как будто я – твой грязный секрет. Как будто мы… мы плохие. Ненормальные.

Наступило ужасное молчание.