Хенрик Лангеланн - Гений

Кристиан был твердо уверен в том, что отец умер именно из-за этого. И то, что мать потребовала развода прямо во время описи имущества, тоже не облегчило его жизнь. Конечно, было немыслимо трудно находиться рядом с отцом в тот период, когда после круглосуточной работы в собственном издательстве он оказался не у дел. Но Кристиан так и не смог простить мать. Она могла бы проявить немного терпения. Даже сейчас, когда она находится в доме для престарелых, куда ее поместил Эрленд, прикована к инвалидному креслу, разрушенная болезнью Альцгеймера, горечь не отпускала его.

Лично он в инвалидное кресло не сядет никогда, это точно. С нейропсихологическими результатами все было ясно. Доктор Рейнертсен уверенно сказал, что два-три года — больше он гарантировать не может. Но до такого овощного существования он никогда не опустится. После последнего визита к врачу Кристиан решил, что в сто раз лучше сделать так, как отец. Особого ужаса при этой мысли он не испытывал.

После развода отец переехал в однокомнатную квартиру на Фрише. Кристиан ненавидел ходить туда. При одной только мысли о бетонном подъезде с застоявшимся запахом кошачьей мочи на него накатывала волна омерзения. В 1990 году, спустя два года после банкротства и за несколько дней до отцовского сорок девятого дня рождения, случилось то, что в семье было принято называть «несчастный случай». Однако Кристиан уже тогда все понял: слишком мало походила на несчастный случай авария, в которой отцовская машина просто налетела на горный утес на шоссе Е18 на Холместранде. Ни малейших следов торможения обнаружено не было.

Кристиан никогда не отличался особой любовью к чтению, но после отцовского банкротства у него появилась страшная аллергия на все, что хоть отдаленно напоминало художественную литературу.

Теперь же, когда у него появился проект «Сехестед», конечно, все будет по-другому. Кристиан отхлебнул «Перье» и начал говорить о чем-то совсем другом, при этом думая про себя, что Эрленд-то прав. Да, это касалось не только будущего, но и прошлого.

Чтобы подлизаться к жене, Кристиан, после того как три дня подряд возвращался с работы довольно поздно, пообещал прийти домой к обеду, в половину шестого, и не просто так, а еще и заехать по дороге в ИСА и сделать покупки. Поэтому он решил уйти с работы уже в полпятого. Но ланч с Эрлендом продлился дольше, чем он рассчитывал, и на часах было уже почти пять, когда он вышел из офиса на самом верхнем этаже в Ибсеновском квартале. Кристиан на лифте спустился в фойе первого этажа, как обычно, буркнул «Добрый вечер» вечерней охране из секьюрити, хотя ему казалось, что мощный парень выглядел отвратительно со всем этим пирсингом на лице (с содроганием отметил, что ночной страж ввинтил еще один болт в нижнюю губу), и прошел к парковке. Его новехонький «Вояж» стоял на закрепленном месте. Иногда он приезжал на работу на машине, а не на велосипеде.

Кристиан раздраженно сунул ключ зажигания, чтобы уже, наконец, отправиться домой, в Нордберг. Как он мог забыться в «Габлере» — ведь он всегда так тщательно следит за временем! Он прекрасно знал, что Эрленд никогда не обращает внимания на то, сколько времени обедает, вряд ли ему надо что-то делать, помимо своей диссертации. К счастью, они больше не разговаривали о детстве, но короткий разговор об отце расстроил Кристиана.

«Да, черт возьми, придется трудно, если еще ко всему прочему заезжать в ИСА, — думал Кристиан, пока его машина медленно тащилась вдоль старого пивоваренного завода Фруденлунда. Он надеялся, что дальше, к Адамстуен, вечерняя пробка рассосется, но уже у кругового перекрестка машина встала прочно. Он в третий раз бросил обеспокоенный взгляд на часы на приборной доске и побарабанил по рулю. — Тесса, между прочим, целыми днями торчит дома. Могла бы и сама сгонять на своем „пежо“ в ИСА или послать Ибен».

Настроение было испорчено еще и тем, что пришлось отложить завтрашние телефонные переговоры с «Голдман Сахс». Выходя из офиса, Кристиан попросил свою секретаршу Будиль Фьоме позвонить в приемную Бернштайна и еще раз оставить там сообщение. Он уже несколько недель вел длинные телефонные конференции в вечернее время с Реймондом Бернштайном и Джоном Динолой, иногда к ним присоединялся Конрад Брош. Но, к сожалению, до сих пор они не пришли ни к каким конкретным результатам.

Пробка у Адамстуен поредела. Кристиан с облегчением нажал на газ, объехал по кругу мимо ветеринарной высшей школы и проскочил под мигающий зеленый на Киркевейен. Но не успел он еще пересечь трамвайное кольцо, как вечернее движение вокруг снова усилилось. Он снова бросил взгляд на приборную доску и решил, что такой жизни не вынесет. «Она же сама погнала меня в этот дурацкий магазин», — мрачно думал он.