Хенрик Лангеланн - Гений

Он снова стал проскакивать канал за каналом. За обедом в «Габлере» Эрленд дал ему книгу литературных цитат, которую Кристиан старательно изучал, чтобы не попасть впросак во время очередного интервью. Но он забыл книгу на работе. На столе в гостиной лежали «Дагбладет» и книги Тессы. Кристиан вытянул газету, уронив при этом какую-то книгу. Почему они повсюду раскиданы? Неужели трудно убрать их на книжную полку?

Кристиан раздраженно нагнулся, поднял книгу и недовольно скривился. Это была та самая книжка, которая лежала у Тессы на ночном столике еще весной. Даг Сольстад «Арильд Аснес. 1970». Кристиан стал рассматривать портрет писателя. Его лицо показалось ему знакомым. Пристальный взгляд, косо сидящие очки и всклокоченные волосы.

Кристиан напряг память. В мозгу крутилось какое-то воспоминание, сильно его раздражавшее. Он с грохотом отбросил книгу.

Ему вспомнился разговор с Эрлендом сразу после истории с интервью для рубрики «На ночном столике». Эрленд сказал что-то про лучшее понимание литературы и назвал имя Дага Сольстада. Кристиан снова взял роман и начал его пролистывать, выборочно читая то тут, то там. «…Что-то сжалось в душе Арильда Аснеса. Он должен был осознать все это. С ним происходило нечто абсурдное. Это было абсолютно ясно», — прочитал он на двенадцатой странице, и взгляд его скользнул на следующую страницу: «…он жил в капиталистическом обществе… он был свободен… эти два предложения выражали в целом следующее: это совершенно невозможно. Мне надо бежать». В самом нижнем абзаце он прочитал: «…Арильд Аснес неутомимо прогуливается по паркам и улицам Осло… его можно увидеть на окраине парка, одетого в просторное зимнее пальто».

Кристиан внезапно вспомнил ту пробежку по Драмменсвейен в начале апреля и солнце, которое выглядывало между домами у маленького парка. Он попытался вспомнить, почему у него возникла именно эта ассоциация, но ничего в голову не пришло. Это его безгранично раздражало, и он решил позвонить доктору Рейнертсену уже в понедельник.

Кристиан пролистнул страниц двадцать и прочитал: «…что характерно для норвежца? Они несут свободу и они безвластны, то есть над ними никто не властвует», через пару страниц он прочитал:

«…в этом обществе есть власть, и эта власть функционирует, но все происходит настолько абстрактно, что становится бесконтурным, диффузным, нечетким».

Любопытненько. Он пролистал последние страницы, до сто семьдесят первой. «Он подумал о своем безумном путешествии через конкретные условия. Он ничего не понимал. У него было желание сбежать. Сбежать, сбежать, сбежать… но он не мог больше этого сделать. Он не мог сбежать от конкретных условий, от Истории. Он знал, что находится на пути к чему-то другому, что он и представить себе не мог».

Было нечто внушительное в фигуре этого Арильда Аснеса, но одновременно крайне неприятное. Кристиан вновь открыл первую страницу и начал читать сначала. Он уже прочитал несколько страниц, когда звонок телефона вернул его из мира художественной литературы в мир реальный.

Уверенный, что это какие-нибудь телефонные продавцы из «Афтенпостен» или из «Экономического ежедневника», Кристиан протянул руку к телефону, как вдруг на определителе увидел знакомый номер: 911 98 940, тот самый номер, который Тесса написала на спичечном коробке, мобильный номер Виктора Джонсона!

Кристиан остолбенел. Он медленно поднес трубку к уху:

— Алло!

— May I speak to Tessa, please? [20] Могу я поговорить с Тессой? ( англ. ) (Далее диалог ведется на английском языке.) — раздался в трубке мужской голос с британским акцентом. Кристиан задрожал всем телом — голос и акцент отлично подходили тому образу, который он рисовал себе — стриптизера Виктора. Он с трудом ответил спокойно:

— Ее сейчас нет дома.

— Будьте добры, передайте ей, что звонил Виктор.

— Виктор? А фамилия? — Кристиан был в бешенстве.

— Просто Виктор. Она знает, куда звонить. У нее есть мой номер.

Кристиан ничего не сказал, он только подождал, пока Виктор положит трубку.

Когда раздались короткие гудки, Кристиан все еще держал трубку у уха. Он смотрел на дисплей, его одолевали самые дикие подозрения. Неужели его маленькая семья распадается, как когда-то распалась семья его родителей? Боже мой, Тесса! Как она могла так с ним поступить! И этот проклятый Виктор смеет звонить им домой!

Внезапно он швырнул трубку так, что пластик треснул. Есть только один выход: полная конфронтация!