Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— И что же ты собираешься делать? — спросила Мэйроуз.

Чарли скрипуче рассмеялся.

— Решать этот вопрос, иначе я совсем сойду с ума.

— Ну так решай.

— Но как? Что я должен сделать?

— Чарли, жизнь коротка даже у офисного клерка. Когда твоя жизнь подойдет к концу, ты подумаешь — то есть если будет время подумать — ты подумаешь: хорошо, что я это разрулил. Ты будешь горд, что у тебя хватило духу. Решив этот вопрос, ты вернешь себе самоуважение. Короче, от тебя не убудет, если ты сядешь на самолет и полетишь к ней в Калифорнию.

Чарли пристально взглянул на Мэйроуз, ушам своим не веря. Кажется, она говорила дело.

— Послушай, — тем временем продолжала Мэйроуз, идя в гостиную за сигаретами, — женщины вроде нее цепляются за любой шанс, что выпадает в жизни. Она с детства усвоила, что должна выбиться в люди при помощи тех скромных средств, что у нее есть. Точно сучки на стволе дерева, они помогают вскарабкаться на вершину. Что у нее было? Мозги да дешевая пушка. И посмотри, чего она достигла. — Мэйроуз протянула ему зажженную сигарету. — Да, она сделала на зависть потрясающую карьеру. И поверь, Чарли, что, будучи воровкой и киллером, она ничуть не потеряла как женщина. Тебе, допустим, не приходилось воровать, поскольку ты инфорсер и сам следишь, чтобы не воровали. Такова уж твоя специальность. Черт подери, Чарли, да будь она модельером или какой-нибудь богатой стервой, ты бы бросил ее самое большее через месяц. А с ней у вас родство, одинаковый взгляд на вещи. Тебе повезло, что ты так скоро об этом узнал, понимаешь, Чарли?

Он облегченно всхлипывал. Она поглядела на его склоненную голову с торжествующей улыбкой сицилийки и вышла из комнаты.

За шесть дней до свадьбы Терезы Прицци в Нью-Йорке Айрин Уокер встала, голая, из постели, жалея, что Луис опять не помыл голову. Она была красива, может быть даже слишком, но не красота являлась главным ее достоинством. Важнее было то, что ее сдержанность, спокойствие помогали ей усмирять неистовых мужчин.

Айрин накинула синий шелковый халат, стоивший восемьсот двадцать пять долларов, и надела французские сабо за сто пятьдесят.

— Ты куда? — промычал в подушку Луис Пало.

— Приготовлю кофе!

— Который час?

На каминной полке стояли часы «Патек Филипп» ценой три с половиной тысячи долларов.

— Почти без пятнадцати восемь.

Луис застонал и тяжело повернулся, как грузовик для перевозки скота на сельской ярмарке.

Айрин поставила кофе, приняла душ и вымыла волосы. Пока кофе закипал, Айрин успела надеть костюм от Диора (шестьсот девяносто пять долларов). Все вещи она покупала в магазинах розницы, торговавших легально.

«Купи такой костюм у перекупщика, и как его потом вернуть, если не понравится?» — сказала она как-то Маркси Хеллеру.

Айрин поставила на поднос чашки, блюдца, сливки и сахар, положила ложки и отнесла поднос на тумбочку Луису.

— Вставай, любовничек.

Луис откинул одеяло и сел, не открывая глаз, точно его веки были пришиты, протянул руку, взял чашку, поднес к губам.

— Эй! — Глаза удивленно распахнулись. — А где кофе?

— На кухне. Кофейник на поднос не поместился.

— Ну ты и выдумщица! Это ж надо додуматься — подсунуть мне пустую чашку.

— Но ты ведь проснулся?

— Да, и правда.

Она сходила за кофейником и налила ему кофе.

— Собирайся быстрее, Луис. Сегодня у нас премьера.

— Слушай, а твои векселя прямо как настоящие.

— Они мне обошлись в круглую сумму.

— Но они того стоят.

— После того как ты сменишь сегодня Джека Рамена, у нас есть десять дней. Сегодня мы оприходуем два векселя, завтра три, один во вторник и так далее. Всего четырнадцать. Итого получается семьсот двадцать две тысячи долларов и восемьдесят пять центов. Как тебе это?

— Нормально, — усмехнулся Луис, — инфляция все-таки.

— Шестьдесят процентов пойдут тебе как главному исполнителю, и нам с Маркси по двадцать. Мы свалим в Рио и до конца дней будем жить припеваючи.

— Вопрос только, не слишком ли быстро он для нас наступит.

— Это еще почему? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду Чарли Партанну. Ты знаешь Чарли?

— Конечно. Он инфорсер у Прицци. Так мало ли на свете инфорсеров?

— Ну нет, Чарли совершенно особенный. Он не из тех, кто исполняет приказы в меру способностей, он всерьез печется о хозяйских деньгах. Для него дело чести наказать мошенника так, чтобы всем был урок, и он ни перед чем не остановится. Я хочу сказать, что не стоит расслабляться, даже если мы добрались до Рио.