Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Декстер потерял счет времени. На часах двенадцать тридцать. Не исключено, что на самом деле даже позже, но повидаться со стариком все равно не удастся. Ну, ничего. В сущности, это не так и важно; зато спешить никуда не надо – уже приятно. Он стоял рядом с сестрами и смотрел на море. Оно меняется постоянно; если внимательно наблюдать, то убедишься: не бывает даже двух дней подряд, чтобы море выглядело одинаково. Толковая оказалась затея – свозить бедняжку на побережье. Этот воздух целебен для всех.

Целуй Анну

Птица Крин крин

Видишь волны брата брата брата

Смотринаморемореморе

Целуй Анну

Голубая Птица Шшшш

Дыши

Фааааб лаааааб

Видишьморемореморе море видишьмо

Я не хочу… когда она будет галдетьс

Папа

Ктолиам Ктототчужагрис

Целуй Анну

Целуй Лидди

Папа Ктототчужагрис

Боюсь отойти, вдруг она

Храша брата брата

Спешить некуда. Побудьте здесь, сколько хотите.

После воскресных развлечений мать Анны вернулась домой уже под вечер. Она распахнула дверь и с порога бросилась в комнату Лидии. Ее смятенное лицо не оставляло сомнений: пока она бежала пять пролетов вверх по лестнице, ей успели доложить и о машине, и о незнакомце, и о долгом отсутствии дочерей. Сидя у окна, Лидия наблюдала за птицей, опустившейся на пожарную лестницу. Она повернула голову и улыбнулась матери.

– Господи! – воскликнула та и порывисто обняла дочку. – Вот чудо-то! Куда ты возила сестру?

Мать сразу заметила, что состояние младшей дочери разительно переменилось к лучшему, и не скрывала радостного изумления; у Анны отлегло от сердца, и она стала вытаскивать из памяти – точно фаянсовую посуду из корзины для пикника – те фальшивые версии, которые она старательно сочиняла уже на пути домой. Будто к ним неожиданно приехал на своей машине мистер Восс, начальник ее цеха. И повез их обеих в Проспект-парк, и там Лидия (конечно же, тепло укутанная) сидела на свежем воздухе. Тут Анна по наитию, неожиданно для себя вставила: у мистера Восса сестра в точно таком же состоянии, как Лидия! Потому он и решил заехать к ним, посмотреть на Лидию, и Анна разрешила ему снести Лидию вниз, к машине.

– Холодновато сегодня гулять в парке, – заметила мать и положила ладонь на лоб младшей дочке. – Зато Лидия, по-моему, необычайно оживлена.

– Может быть, ей по нраву холодная погода.

Лидия слушала с непривычно осмысленным видом, причем не только те байки, которые плела сестра: она явно уловила, что Анна так и не решилась открыть мистеру Стайлзу обстоятельства их давнего знакомства. На обратном пути с Манхэттен-Бич он включил радио и стал слушать новости. Затопление французского флота в Тулоне несколько померкло на фоне чудовищного пожара, случившегося накануне ночью в бостонском клубе “Кокос” – там внезапно вспыхнула искусственная пальма. Мистеру Стайлзу, судя по всему, уже сообщили о катастрофе, но подробности его потрясли: погибло триста человек, еще сотни попали в больницы. И все из-за того, что хористки и постоянные посетители устроили давку у запертых дверей зала.

– Идиоты, – шипел он себе под нос. – Преступники. Господи, к чему кивать на немчуру, если мы сами заживо сжигаем своих соотечественников?

– Это один из ваших ночных клубов? – спросила Анна.

Декстер бросил на нее испепеляющий взгляд:

– Ни в одном из моих клубов еще никто не погиб.

Он донес Лидию до квартиры и сразу заторопился к выходу. В результате Анна так ни словом и не обмолвилась об их с Лидией отце. Но ничуть не огорчилась, напротив, даже почувствовала гордость: ведь она не сказала ему ничего лишнего. А Лидия по-прежнему внимательно наблюдала за ней. И в отличие от многих людей ничуть этого не стеснялась; если Анне неловко, пусть сама отводит глаза. Тем дело и кончилось: Анна, не глядя на сестру, ждала, что она отвлечется. Но когда снова взглянула на Лидию, увидела, что та по-прежнему пристально смотрит на нее.

Неделю спустя в понедельник и вторник, пока Анна была на работе, Сильвио на руках носил Лидию вниз, а мать возила ее в тяжелом инвалидном кресле в Проспект-парк и обратно. Путешествие длилось несколько часов, причем на холодном порывистом ветру, сообщила мать. Ночью Лидия непрерывно бормотала про птиц, поцелуи, Анну и маму.

– Она то и дело поминает море, – заметила мать. – Интересно, что она имеет в виду.