Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– А чем ваши люди занимаются? Те, кто на вас работает, – осторожно спросила она.

– Ну, бизнес у меня разнообразный. Одно заведение вам знакомо: тот ночной клуб, но он не единственный, есть еще несколько – здесь и в других городах. Есть и точки иного рода, однако они с теми… гм… взаимодействуют. Можно сказать, одно перетекает в другое.

– Ясно, – сказала Анна, хотя никакой ясности не чувствовала.

– Строго говоря, не все они легальны. Я считаю, что не закон, а сами люди должны решать, где и как им развлекаться. Разумеется, у вас на этот счет может быть иное мнение. Некоторым такие идеи не по нутру.

– Мое нутро переварит все, – заверила Анна.

Ей чудилось, будто она, как Алиса в Стране Чудес, протискивается в дверцы, которые становятся все меньше и меньше, и при этом понятия не имеет, куда они ведут.

– Потому-то я и предложил вам поработать у меня, – сказал он. – Предложение, считайте, бессрочное. Если оно вас заинтересует, я введу вас в курс дела.

По воспоминаниям детства дом мистера Стайлза виделся Анне неким замком на скалистом юру, а вокруг только снег и море. Но когда машина остановилась, Анна увидела жилой квартал: ряд особняков – да, больших, импозантных, но не более чем те, которые она видела поблизости от Бруклин-колледжа. Ее кольнуло легкое разочарование.

– Пойду достану кресло, – сказал Декстер.

Когда он вынул кресло из багажника, машину качнуло.

– Вот, Лидди, мы и приехали, – тихонько проговорила Анна. – Отсюда до моря рукой подать.

Дверца распахнулась, и мистер Стайлз взял Лидию с рук сестры. Анна вышла из машины и нутром почуяла, что в конце улицы, под серым пологом неба, дремлет океан – совсем как человек. Ветер развеял ее аккуратный валик волос, из него, поблескивая, посыпались шпильки.

В вестибюле, пока Анна раскладывала и застилала инвалидное кресло, ее сестра спокойно лежала на руках у Декстера. Он уже стал привыкать к ее судорожным гримасам и немигающему взгляду. Когда все было готово, он посадил Лидию в кресло, и Анна зафиксировала ее ремнями. Подковообразный упор поддерживал голову Лидии в приподнятом положении. Пальцы скрючены, руки согнуты в запястьях; Декстера так и подмывало распрямить их силой.

– Как это с ней случилось? – спросил он.

– Во время родов.

– Я имею в виду – почему?

– Из-за нехватки воздуха.

– Но почему? Нехватка-то отчего? – не скрывая раздражения, спросил Декстер.

Если затруднение оказывалось ему не по зубам, он начинал злиться.

– Этого никто не знает.

– Кто-то непременно знает. Будьте уверены. Ее надо показать хорошему врачу.

– Врач есть, и он наблюдает ее много лет.

Анна тем временем делала именно то, чем хотел заняться он: она понемногу выпрямляла согнутые запястья, чтобы закрепить их манжетами на ручках кресла; движения были проворные и в то же время бережные.

– Он хоть помог ей? Доктор ваш?

– Ее вылечить невозможно.

– Что же это за врач, если он готов смириться с тем, что пациенту станет только хуже?

– Наверно, он пытается нас утешить.

– Отличная работенка, везет же некоторым, – буркнул он и заметил, что она вздрогнула. Видимо, вдоволь наслушалась советов.

– Может, вывезем ее на воздух? – предложила она.

– Да, конечно, – спохватился пристыженный Декстер. – Выход рядом.

Он направился в гостиную, а оттуда к выходу; Анна последовала за ним. За окнами распласталась серая искрящаяся равнина. Казалось, там царит покой, но едва Декстер открыл входную дверь, на них налетел свирепый ветер. Калека вздрогнула всем телом, будто ее ударили.

– Тут слишком холодно! – вскрикнула ее сестра. – Я ее недостаточно укутала.

– Успокойтесь. Одеял у нас сколько угодно.

Правда, он не мог припомнить, где Милда их держит. А она, как всегда по воскресеньям, на целый день уехала в Гарлем, вернется только рано утром в понедельник, чтобы успеть приготовить завтрак. Декстер распахивал дверцы бельевых шкафов, рылся в ящиках в поисках одеял; в какой-то миг он возблагодарил судьбу за то, что дома никого нет: очень уж тягостным оказалось благое дело, очень уж тяжелый случай эта Лидия. Ему не хотелось, чтобы все это происходило на глазах у детей.

Он знать не знал, что на третьем этаже тоже есть бельевой шкаф, но добрался и до него – и там нашел стопку аккуратно сложенных одеял. На глаза ему попал огромный финский плед из овечьей шерсти, подарок Джорджа Портера: Джордж ездил в Лапландию охотиться и привез его им оттуда. Декстер схватил плед, а заодно еще четыре одеяла, и бегом спустился вниз. В четыре руки они плотно укутали Лидию. Ее шляпка выглядела до смешного неуместно в такую погоду. Декстер обмотал ей плечи одеялом поменьше, а голову вместе со шляпкой укрыл пледом. Для этого пришлось приподнять ее голову с подпорки и держать в руках. К его удивлению, голова весила, как все нормальные головы, волосы невероятно мягкие, а череп под ними шишковатый и какой-то беззащитный. Декстер держал голову и вдруг почувствовал, что нараставшие в душе злость и досада – скорее бы с этим покончить! – внезапно испарились. До него дошло, что его всерьез увлек замысел мисс Фини: помочь этому горемычному созданию узнать, что такое море. Он понял, насколько важна, уникальна эта задача. И с души будто камень свалился.