Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Старик Берринджер, не меньше Декстера мечтавший увильнуть от этого маскарада, предложил зятю зайти в “Никербокер” перекусить и сыграть в бильярд. Предложение соблазнительное: чего стоит одна фреска на стене бара, не говоря уж о том, что пуритане, узнав его, оторопеют и будут смятенно переглядываться. Будь у мисс Фини телефон, Декстер отложил бы встречу, а там, глядишь, сама идея постепенно забылась бы. Но телефона у нее нет, а письмо из-за праздника может запоздать. Единственно возможный выход – не явиться вообще, но Декстер, хоть и далеко не ангел, никогда не был подлецом. В конце концов он объяснил тестю, что пообещал одной служащей свозить утром ее сестру-калеку к морю, и поклялся, что, как только освободится, сразу поедет в клуб.

Итак: Табби – не получится. Близнецы и Гарриет – тоже. День выдался тихий, не по сезону (конец ноября!) теплый, ненастья не предвидится, значит, и на погоду не сошлешься. Улица, на которой живет мисс Фини, оказалась более или менее такой, какой Декстер ее себе представлял: не успел он припарковаться, как его “кадиллак” облепила детвора. Неудивительно: модель серии 62 вряд ли часто сюда заезжает. Декстер отошел от машины и, придерживая шляпу и щурясь на солнце, откинул голову. Из окна на верхнем этаже ему уже махали рукой, развеивая последнюю надежду: вдруг мисс Фини забыла про встречу.

Он толкнул скрипучую входную дверь; в вестибюле еще с пятницы висел густой рыбный дух. Все здесь было Декстеру очень знакомо, особенно гулкий стук шагов по лестнице.

Боже, сколько же здесь этажей? Какая дикость – селить инвалида на самом верху!

Квартира оказалась маленькой и тесной, воздух спертый. Все вокруг, вплоть до стен, обшитых дешевыми деревянными панелями, говорило – нет, кричало – о том, что здесь живут одни женщины. Духи, женские волосы, ногти, месячные – все это разом окутало его знакомым, чуть затхлым облаком, у него закружилась голова. Он даже удивился, увидев в этом пропитанном женскими миазмами уголке мисс Фини, с ее бровями вразлет и мужским рукопожатием. Она никак не вписывалась в окружающую обстановку.

Мисс Фини провела его мимо кухни в гостиную; там были выставлены все красивые вещицы, которые семье удалось сохранить во время Великой депрессии; их было немного. Венец из цветного стекла с изображением святого Патрика, изгоняющего змей; пришпиленное к стене опахало из перьев, рядом – календарь с фотографией близняшек Дайонн [28] Близняшки Дайонн – 5 девочек-близнецов, родившихся в Канаде, штат Онтарио, и впервые в истории доживших до взрослого возраста. . На обоях несколько невыцветших по сравнению с общим фоном прямоугольников: скорее всего, там висели фотографии, но их убрали. Он чуть не спросил почему, но ответ напрашивался сам собой: мужчины тут нет, атмосфера чисто женская. Мужчина либо умер, либо сбежал. Судя по пустым рамкам, второе более вероятно. Люди обычно чтут память покойных родственников.

Крики играющих на улице детей мешались с тиканьем старинных часов: ниже циферблата золоченые ангелы; часы отстают на двадцать минут. Это настоящее семейное сокровище: случись пожар, все бросятся спасать часы. Что-то вроде колокольчика его матери. “Куда задевался мой колокольчик?” – частенько говорила она, и Декстер мчался на поиски, находил и бежал обратно, придерживая пальцем металлический язычок. Уезжая из Польши, мать прихватила колокольчик с собой. Его серебристый звон будил в ней воспоминания юности: костелы, сугробы, по вечерам катанье на коньках по заледеневшему пруду. Горячий хлеб из раскаленной печки, где бушует пламя. Декстер редко вспоминал мать. А тут разом все нахлынуло, и немудрено: похожая квартира, звук собственных шагов на лестнице… А может, присутствие калеки.

– Где же ваша сестра? – спросил он.

Мисс Фини провела его в комнату, где с трудом умещались две узкие кровати. Единственное окно зашторено. На одной кровати лежит, раскинувшись, будто в эротическом забытье, красивая девушка; в полумраке ее светлые кудряшки походят на рассыпавшиеся по подушке монеты. Это зрелище смутило Декстера. Он шагнул поближе, поморгал – может, видение рассеется, – и вдруг понял, что такое выражение лица бывает у человека, который либо очень напуган, либо испытывает смертные муки. Руки и ноги судорожно подергиваются, движения совершенно непроизвольные. На девушке синее бархатное платье и шерстяные чулки; судя по всему, она спит. Декстер представил себе, каких усилий стоило ее одеть, и у него полегчало на душе: все-таки он выполнил свое обещание и приехал.