Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Бросил, что ли?

По голосу было слышно, что она досадует.

– Давно.

– Осуждаешь. Генри тебе нажаловался.

– Ни слова не сказал.

– Это на него похоже.

– Ты же знаешь, он тебя обожает.

– Он заслуживает лучшего, – сказала она, выпуская облако дыма.

– Отчего бы не воздать ему по заслугам?

Битси промолчала. Декстер глянул на нее и поразился: по ее лицу, смывая с ресниц тушь, текли слезы.

– Успокойся, Битси.

– Я сама все испортила.

– Не глупи.

– Я – жуткая мать. Мне нужно одно – чтобы меня оставили в покое. Я охотно убежала бы куда глаза глядят и совсем другим человеком начала все заново, – сказала она и зарыдала.

Уловив в ее голосе нотки неминуемой истерики, Декстер было решил съехать с шоссе и успокоить ее. Но время поджимало. Битси по-прежнему заливалась слезами, и Декстер жестко сказал:

– Слушай, Битси, возьми себя в руки и попытайся взглянуть на вещи здраво. Ты – замечательная женщина, ты держишь Бога за бороду. Просто…

Рыдания стихли, судя по всему, она ловила каждое его слово. Декстер почувствовал, что она ждет его приговора, как чуть раньше ждал Генри. Одна беда: Декстер понятия не имеет, что, собственно, происходит с Битси.

– … ты переутомилась, – закончил он фразу.

Диагноз разочаровал обоих. Она горько рассмеялась.

– Генри твердит мне то же самое, слово в слово. А ты, Декстер, стал на него похож. Вот уж чего мне в дурном сне не привиделось бы. Вы с Хэтти – два сапога пара. Выходит, ты только казался сумасбродом.

– С годами сумасбродство проходит, – заметил он.

Но ее слова задели его за живое и жгли все сильнее. Он жал на педаль газа и, к собственному удивлению, неотступно думал об одном: получается, жена школьного учителя обвиняет его, Декстера, в недостатке сумасбродства? Она что, забыла, с кем разговаривает, черт побери?!

Остаток пути они в основном молчали. Битси курила одну сигарету за другой (выкурила четырнадцать, но кто ей считает), с помощью косметички старательно замазывая следы бурных переживаний. Наконец Декстер подъехал к воротам верфи – за три минуты до назначенной встречи; у него было ощущение, что он выкурил целую пачку. Обивка салона наверняка чуточку закоптилась.

Их встретили два морских пехотинца и повели к легковым автомобилям. Декстер быстро и ловко усадил Битси в одну из машин, а сам юркнул в другую, где уже сидели тесть, Табби и водитель, морской пехотинец. Табби мечтала об этой поездке, сама несколько раз в том признавалась, и Декстер снова убедился, что дочь у него растет серьезная и глубокая. Сравнение – занятие для молокососов, однако, усевшись рядом с дочкой на заднем сиденье и глядя на ее взрослую прическу с валиком волос надо лбом, на ее спокойное лицо и искренние пытливые глаза, он подумал: взгляд точь-в-точь как у кузена. Грейди, уже в темно-синей форме, сидел справа от Декстера.

Первым делом они поехали в госпиталь; там уже стояла очередь: мужчины и молодые женщины рвались сдать кровь. Оркестр сборщиков-монтажников играл “Вспомним Перл-Харбор”. Декстер всматривался в лица девушек: вдруг мелькнет та, с которой несколько недель назад он познакомился в клубе. Но – увы, то ли ее в очереди нет, то ли он плохо запомнил лицо и просто ее не узнал. Потом машины остановились, и все вышли посмотреть, как поворотный кран со стрелой, подхватив орудийную башню размером с трамвайный вагон, описывает над водой дугу и опускает башню на палубу стоящего на якоре линкора. Битси вцепилась в руку Джорджа Портера; к счастью, он приехал без Реджины. Пусть теперь он, хотя бы ненадолго, возьмет заботы о Битси на себя.

– Когда выпуск? Недели через три? – не сводя глаз с крана, спросил Декстер у Грейди.

– Да, сэр. Через три с половиной.

– Когда я слышу “сэр”, Грейди, мне чудится, что у меня за спиной стоит офицер.

– И я ему о том же твержу, – не очень к месту вставил Купер.

– Что поделаешь: привычка, с… – Грейди осекся и усмехнулся.

Высокий, прекрасно сложенный парень, в широко расставленных глазах мерцают озорные искорки.

– Когда примерно выйдете в море? – спросил Декстер.

– Чем скорее, тем лучше, – ответил Грейди. – До смерти надоело писать эссе про Пунические войны, когда наша страна воюет.

– Мы вовсе не жаждем поскорее тебя проводить, – отозвался Купер, растягивая каждое слово; он обнял Грейди за плечи – у сына они заметно шире, чем у отца. – Война будет долгая, еще навоюешься.

Грейди напряженно замер в отцовских объятиях: