Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Так как же с велосипедом?

– Сразу после гудка жди меня у входа в четвертый корпус, – сказала Нелл. – Я его тебе прикачу.

– А твой мастер не возражает, когда ты уходишь из цеха?

– Я ему нравлюсь, – бросила Нелл.

Наверно, именно так она, по вполне понятным причинам, объясняет все, что с ней в жизни происходит, подумала Анна.

– А наш предпочитает, чтобы мы сидели в цеху, – сказала она, сознавая, что слегка привирает: этот образ мистера Восса уже несколько устарел. А сама она, видимо, проходит кастинг на роль прихлебательницы; впрочем, другой роли, наверно, вообще не существует.

– Попробуй накрасить губы, – посоветовала Нелл. – Действует безотказно.

– Да он не такой.

Лицо Нелл состояло сплошь из золотистых округлостей и изгибов; казалось, она с минуты на минуту зальется смехом. Но в голубых глазах сквозила расчетливость.

– Других не бывает, – отрезала она.

Днем они опять встретились, обе были в синих комбинезонах. У Нелл все кудряшки тщательно укрыты большущим шарфом, на ногах грубые ботинки со стальными носами, приобрести такие рекомендовали всем работницам. В газете “Корабел” часто печатались заметки про несчастные случаи, которых удалось избежать благодаря этим ботинкам, но Анна их так и не купила. Зачем, если детали, которыми она занимается, размером не больше монетки в двадцать пять центов.

– Как накатаешься, оставь его здесь, – сказала Нелл, подводя к Анне видавший виды черный “швинн”. – На обратном пути я его заберу. Тут у проходной, что на Камберленд, одна женщина торгует шикарными сэндвичами с зеленым салатом и яйцами. Выносит прямо из дома – на Флашинг всегда очередь стоит, сразу увидишь.

– Спасибо.

– Салат с яйцами в бумагу не завернешь. Промокнет.

– Жаль, что велосипед один. Вот если бы два… – сказала Анна. Ее захлестнула волна нежности к этой тщеславной, но щедрой девушке.

– Да ни за что! С великом покончено, – заявила Нелл. – И потом, тут бы такое началось!..

Анна уже не раз каталась на велосипеде. В Проспект-парке их дают напрокат всего за пятнадцать центов, по выходным это было любимым развлечением студентов Бруклинского колледжа. Но тут – дело другое. Во-первых, велосипед мужской, рама страшно неудобная: чтобы не упасть вместе с ним, Анне приходится крутить педали стоя. Возможно, все дело в этой позе. Однако едва она нажала на педали и велосипед запрыгал по кирпичной мостовой, в Анну будто молния ударила; как по мановению волшебной палочки, стремительное движение преобразило все вокруг: из беспорядочного набора отдельных видов и пейзажей возникло симфоническое целое, сквозь которое она, никому не видимая, летела, как чайка. Она мчалась без удержу, порой хохотала, и сероватый от сажи ветер забивал ей рот. В первый день она так возбудилась, что забыла про еду, к тому же страшно боялась опоздать и решила не тратить время на поиски салата с яйцами. В 12.10 она уже сидела в цеху на своем табурете и, хотя до вечера не предвиделось даже маковой росинки, непривычная острая радость как током пронзала ее – даже руки дрожали, когда она бралась за микрометр.

Наутро она работала как одержимая, мысленно подгоняя время, и когда прозвучал гудок, три четверти лотка было отработано. Нелл уже поджидала ее, велосипед стоял рядом. В тот день Анна покатила прямиком к стапелям и несколько раз проехала мимо решетчатой, с большими прогалами, конструкции. Там, среди едва видимых направляющих линий уже проступал корпус корабля, огромный, точно допотопное чудище. И буквы: “Миссури”, ВМС США. Когда Анна еще только начинала работать на верфи, это название уже под сурдинку перелетало из уст в уста. Было странно, почти страшно видеть его своими глазами. Наяву.

Теперь Анна наловчилась справляться с работой быстрее, чем прежде, и, закончив свой лоток, приходила на выручку не столь сноровистым товаркам. Однажды мистер Восс вручил ей скрученные в рулон чертежи и попросил доставить их начальнику верфи: корпус номер семьдесят семь, прямо в кабинет. Замужние женщины с преувеличенным изумлением вытаращили глаза. Приободрившись, Анна быстрым шагом прошла по Моррис-авеню, свернула на Шестую улицу и направилась к ничем не примечательному новому зданию; правда, окна там были только на самом верху. Она поднялась на лифте на пятнадцатый этаж и оказалась в помещении, где прямо на стенах были напечатаны подробные географические карты. Из окон было видно только небо, но строгий взгляд секретарши в гражданской одежде пресек саму мысль о том, чтобы полюбоваться видом сверху. На следующий день мистер Восс опять отправил ее туда – на этот раз забрать некий пакет. Секретность этих челночных операций, а порой и хитроумные маневры со свертками и пакетами приятно возбуждали Анну, хотя их цель была ей, как правило, непонятна. Она чувствовала себя почти шпионкой.