Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Анна предполагала, что ее мать примерно так же переживает случившееся, а там – кто знает… Отец исчез из их разговоров так же незаметно и необъяснимо, как прежде испарился из их жизни. Теперь нелепо было бы даже упоминать его имя. Собственно, и нужды в том нет.

Как-то в обеденный перерыв, забирая у Нелл велосипед, Анна сказала:

– Слушай, тебе вовсе не обязательно приводить его сюда каждый день: самой, небось, хочется покататься.

– Ни за какие коврижки!

– Из-за того, что разок свалилась?

– А ты хоть раз падала?

– Мне тогда показалось, что тебе на это плевать.

– Так и было задумано.

Они с Нелл двинулись к пирсу С, Анна вела велосипед, не очень понимая, кто кого провожает: она Нелл или Нелл – ее.

– Так-так, – Нелл лукаво глянула на Анну, – значит, твой грубиян-начальник все же разрешает тебе уходить из цеха, даже помада не понадобилась.

– Главное – чтобы я не опаздывала.

– Представляешь, чего ты добилась бы, если б еще и губы накрасила?

Они шли нога за ногу, и встречные мужчины понижали голос. Гулять вместе с Нелл – дело особое. Каково же быть такой, как Нелл? В тот день у причала С не было ни единого корабля; они добрели до конца пирса, и Нелл достала из кармана комбинезона серебряный портсигар, ярко засверкавший на солнце. Наверно, ухажер подарил, подумала Анна.

– А здесь можно курить? – спросила она.

– Мужчины же курят на пирсах. Табличек “Не курить! Опасно!” не видать. И вообще… Мм-м, молодец, прикрыла меня от ветра… Вообще – какого черта! Кругом вода!

Ловко и без церемоний, как завзятый курильщик, Нелл чиркнула спичкой о подошву ботинка и поднесла огонек к тонкой белой сигарете, уже зажатой в губах. Какой контраст по сравнению с ее обычным вкрадчивым изяществом. Даже густой кремовый дым, который она с наслаждением выдохнула, казался вкусным – будто Нелл навострилась глотать запах с шоколадной фабрики.

– Раз они заставляют нас носить эти кошмарные одежки, пусть как миленькие разрешат нам курить, – заявила Нелл. – Сигаретку дать?

В квартале, где прежде жила Анна, курили только мальчики; считалось, что девочкам дымить неприлично.

– Спасибо, давай, – сказала она.

Нелл достала сигарету, зажала ее в губах, поднесла к ней тлеющий кончик своей и несколько раз затянулась; послышалось легкое потрескивание, и на концах обеих сигарет вспыхнули оранжевые огоньки. Анна не сводила с Нелл глаз: какой контраст! Нежное, свежее лицо и зажатая в зубах горящая сигарета. Кончик второй, раскуренной сигареты, которую Нелл вручила Анне, был влажным, на нем краснели следы помады.

– Погоди, сразу не вдыхай, – приказала Нелл. – Не то голова закружится. А мне даже нравится, когда голова кружится.

Анна затянулась и с удовольствием ощутила во рту сухой жар, потом выдохнула, и дым развеяло ветром. Дым и впрямь был какого-то грязноватого цвета, но он ей тоже понравился: она вспомнила сварщиц, как они, усевшись на пол, обедали в цеху. Подруги молча курили. По другую сторону залива Уоллабаут-Бей на фоне неба отчетливо, как на ладони, виднелся поворотный кран. Несколько дней назад Анна наблюдала, как этот самый кран легко, словно детскую игрушку, поднял с земли полный цемента грузовик. Позади крана тянулся Уильямбургский мост, за ним на фоне тусклого неба виднелись прибрежные низкие строения Манхэттена, в них сверкали позолоченные солнцем окна.

– Давай как-нибудь вечерком сходим с тобой, погуляем, – предложила Нелл.

– Ты куда ходишь?

– Ну, на шоу разные, в кино. В рестораны. А ты никогда не ходишь ужинать в “Сити”?

В Бруклинском колледже Анна ходила с ребятами в студенческий клуб на Третьей авеню попить пива, но догадывалась, что Нелл толкует вовсе не про облюбованные студентами пивнушки.

– До сих пор я жила тихой, добродетельной жизнью, – сказала она.

– Бедняга! – Нелл закатила глаза. – Ты же, небось, и одеться толком не сумеешь.

– Ну, что-нибудь придумаю. Короче, обещаю: я тебя не подведу.

Голубые глаза Нелл умильно зажмурились в предвкушении удовольствия.

– Может, сегодня вечером? – предложила она и швырнула окурок в воду. – Сегодня же пятница, в конце-то концов; а что завтра тоже рабочий день, невелика важность.

На обратном пути Анна заметила в конце сухого дока номер один баржу, но совсем не такую, как обычные драги-землечерпалки – с баграми и прочим снаряжением, да еще непременно с заляпанным грязью односкатным навесом. На этой ничего подобного не было. В одном конце баржи двое мужчин помогали третьему влезть в тяжелый брезентовый костюм – ни дать ни взять два оруженосца снаряжают рыцаря на битву. Неподалеку еще двое мужчин крутили рукояти, торчавшие на объемистом прямоугольном коробе.