Шэн Кэи - Красные туфельки

— Кого-то ищешь? — спросила Наньянь.

Молодой человек вздрогнул всем телом, словно наткнулся на воскресшего из мёртвых, резко поднялся, испуганно посмотрел на Наньянь и, пошатываясь, побежал прочь. Он был настолько поглощён своим занятием, что, внезапно потревоженный, совсем растерялся. Единственное, что ему пришло в голову, это убежать. То был солдат с испуганными глазами на смуглом широком лице. Солдат, которому в этой жизни ещё не хватало опыта за пределами поля боя.

Ничего особенного это первое впечатление, расписанное в романтичных красках, не представляло. Можно даже заключить, что судьбоносность встречи, которую Наньянь вкладывала в свои слова «с первого взгляда», никак себя не проявила. Во всяком случае, в тот раз ничего у неё в душе не шевельнулось, и очень скоро она позабыла про это.

Через два дня она снова увидела его на том же месте, как и в прошлый раз, он осматривал умерших. Не окликая его, Наньянь наблюдала, как он осторожно, точно боясь потревожить боевых товарищей, приподнимал с их лиц повязки и, посмотрев, так же аккуратно возвращал их на место, попутно поправляя на солдатах одежду. На шее сзади чуть проступал шрам, похоже, его задело осколком снаряда, и теперь этот рубец размером с ноготь мелькал при каждом движении мышц. Глядя на это, Наньянь вдруг ощутила, что у неё зачесалась шея.

Завершив свои поиски, молодой человек поднялся, обернулся и увидел Наньянь. Как же она выглядела в тот момент? Каждый раз, доходя в рассказе до этого места, она начинала расспрашивать Юнмина. Используя всевозможные намёки, она старалась подтолкнуть ход его мыслей, пытаясь вызвать приятное воспоминание. Как бы то ни было, он должен был вспомнить, ведь тогда он уже не обратился в бегство, а, напротив, внимательно посмотрел на Наньянь.

Перед ним стояла санитарка с двумя жидкими короткими косичками, над её заострённым подбородком нависала марлевая повязка. Вероятно из-за худобы, её глаза казались невероятно большими, а обрамляющие их ресницы при каждом взмахе отбрасывали густые тени. Можно сказать, это были лучшие годы Наньянь. И пусть на ней была всего лишь мешковатая военная форма, и пусть она с утра до вечера не снимала с лица повязку, и пусть даже сама она не выделяла себя среди других сослуживиц, однако ничто не давало повода усомниться в её привлекательности, она словно пропиталась тонким ароматом диких горных акаций, который густо распространялся вокруг.

Наньянь очень трепетно относилась к этой части своего повествования, именно так она и должна была выглядеть. Возможно, из-за убедительного тона, а возможно, Юнмин действительно начинал что-то припоминать, но всякий раз, когда рассказ повторялся, он безошибочно реагировал именно на такое описание её внешности, что всегда очень трогало Наньянь.

— Ты кого-то ищешь? — снова спросила солдата Наньянь.

Однако, едва раскрыв рот, она пожалела, что задала такой вопрос.

На лице солдата появилось страдальческое выражение. Наньянь поняла, что он не то чтобы кого-то ищет, скорее он боится найти кого-то. Другими словами, он приходил сюда, чтобы получить отрицательный ответ. Он был таким непосредственным: сколько людей умирает каждый день на поле боя, и никто не знает, где их хоронят, и только часть умерших оказывается в госпитале.

Наньянь подумала об этом, но сказать не сказала. В глазах бойцов женщины были заносчивыми гордячками, которые держались обособленно. И уже одно то, что кто-то отваживался посмотреть в сторону женщины, пусть и не красавицы, было достижением. Если же взрослому мужчине при попытке сближения давали резкий отпор, у него надолго оставался неприятный осадок. Об этом рассказывала их главврач Юань, которая просила санитарок относиться к солдатам помягче. Несмотря на свои семнадцать лет Наньянь была девушкой понятливой.

— Тот, кого ты искал… точнее, тот, кого ты не хотел найти, как он выглядит? Я могла бы тебе помочь.

Сказав это, Наньянь совершенно не подумала, насколько наивной выглядит сама. Парень благодарно улыбнулся и снова посерьёзнел. Он замахал руками, провёл по лицу, словно пытаясь описать кого-то, в конце концов оставил эти попытки и просто сказал: «Он такой же, как я», после чего снова, как бы извиняясь, уставился на Наньянь. Они стояли совсем рядом, но в его взгляде было такое почтение к Наньянь, словно она была недосягаемым изваянием. Наньянь уловила скорбь в его голосе. Ну как ещё он мог описать кого-то? Практически все, кто сейчас ещё воевал или уже лежал здесь, похожи на него. Ну как тут кого-то найти? Вчера, сегодня, завтра, неважно, когда ещё, каждый день мелькают одни и те же лица, как уловить разницу? Наньянь вздохнула.