Рене Карлино - Милая [litres]

Когда Дженни подходила к проходу, я, посмотрев на толпу, со спины узнала некоторых. Дастина, например, было легко заметить, на нем был такой же костюм, как на Уилле, а на голове – бейсболка такого же серого цвета козырьком назад. Смешно. Я увидела Шейл в бежевом сари и Марту в летящем платье, какие носили хиппи.

Дженни медленно шла по проходу под руку со своим красавцем отцом. Она была во всех отношениях красивой невестой и выглядела крайне уверенной в себе и сияющей. Я бросила взгляд на Тайлера, который разве что не подпрыгивал от нетерпения, он широко улыбался от счастья.

Хотя Дженни с Тайлером были необычной парой, они решили устроить традиционную церемонию и принести обычную клятву верности. Утром я сказала Дженни, что удивлена: неужели Тайлер не хочет прочитать стихотворение? Она ответила, что каждый из них написал отдельную свадебную молитву, которую они вечером прочтут друг другу. Она сказала, что на эту мысль натолкнул ее Уилл, отчего мое сердце растаяло.

После того как они произнесли обеты, все зааплодировали, приветствуя их одобрительными возгласами. Когда мы проследовали к столам на лужайке над прудом, Уилл исполнил свою песню. Повсюду светились китайские фонарики и карнавальные огоньки, на закате солнца все это смотрелось волшебно. Пока подавали ужин, диджей, заняв свое место, поставил какую-то песню Фрэнка Синатры. Я сидела вместе с новобрачными напротив столика, где собралась наша маленькая компания из Ист-Виллиджа.

Во время ужина ко мне подошел Уилл.

– Ты потрясающе выглядишь. – Обняв меня, он прошептал: – Как и всегда.

Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Мне понравилась песня, которую ты написал для Дженни и Тайлера. Она очень милая.

– Спасибо. Оставь для меня один танец, хорошо, красотка?

– С удовольствием.

После ужина Кевин, младший брат Дженни и свидетель на свадьбе, произнес чудесную речь о том, как он рад заиметь старшего брата, и о том, что он попал в яблочко, выбрав на эту роль двухметрового Тайлера. Когда дошла очередь до меня, я, оглядев немногочисленную толпу гостей, почувствовала комок в горле. Я была очень счастлива, и, хотя я знала всех этих людей не так давно, я поняла, что они – моя семья.

– Дженни и Тайлер, вы – восхитительная пара, и для меня огромное удовольствие и большая честь находиться рядом с вами. Я – не мастер произносить речи, но я люблю вас, ребята, и хочу сыграть для вас что-нибудь, если никто не возражает.

Толпа зааплодировала, приветствуя меня, но я услышала, как, перекрывая ее возгласы, Уилл громко выкрикнул:

– Давай, малыш! – Гости столпились у пианино, и я начала играть «All of Me», классическую пьесу в стиле нью-эйдж, написанную парнем по имени Джон Шмидт. Динамичная, волнующая мелодия постепенно ускорялась в головокружительном темпе, но это была бессмертная песня о счастье, и поэтому я выбрала ее. Ее сложно играть, потому что она написана в очень быстром темпе, руки мелькали у меня перед глазами, как в тумане. Это такое возбуждающее ощущение, что, забывшись, я играла неистово, двигаясь в такт музыке. Я хотела выразить все, что мне хотелось сказать Дженни и Тайлеру и чего я не смогла выразить в своей речи, но, я думаю, я все передала в этой мелодии. Когда я закончила, окружавшие меня люди были буквально ошеломлены.

– Здорово, Миа, это было грандиозно! – выкрикнул Тайлер. Подняв голову, я посмотрела на Уилла, который радостно улыбался, словно всегда знал, на что я способна. Дженни плакала от счастья, поэтому я встала и крепко обняла ее, а потом развернула скамью к пианино.

Я посмотрела на Уилла.

– У тебя с собой губная гармоника?

Кивнув, он вынул из кармана гармонику. Я сделала ему знак сесть.

– Давай повеселимся.

Мы сели спиной к спине, и я начала играть громкий блюз в стиле буги-вуги. Уилл добавил волнующие и душевные риффы на гармонике. Пока мы играли, все больше наращивая темп, гости хлопали. Уилл повернулся, и я оказалась между его ног, потом он закинул ногу на клавиши и начал пяткой отбивать ритм. Все смеялись и подбадривали нас криками. Он опустил ногу, и мы стали играть в четыре руки, при этом, когда он играл, его грудь касалась моей спины. Когда он начал играть, его пальцы стучали по клавишам рядом с моими, но, когда мелодия изменилась, он просунул свою ладонь под мою руку и придвинулся ко мне. Наши руки по очереди стучали по одним и тем же клавишам нижней октавы. Мы как будто слились воедино. Я ощущала его горячее дыхание на своей шее. Когда я, откинувшись назад, закрыла глаза, возгласы стали громче, все понимали, какое сложное произведение мы исполняем. Когда мы закончили, все зааплодировали. Повернувшись, я громко чмокнула Уилла в щеку.