Рене Карлино - Милая [litres]

– Как настроение? – Из толпы раздались одобрительные возгласы. – Вот и отлично, – сказал он и начал играть громкое вступление.

Когда он запел, я услышала знакомую мелодию. Это была одна из песен, которую часто исполняла группа «Ivans». Уилл придал ей форму блюза, я знала, что его задушевный голос идеально подходит к ней. Он пропел почти всю песню с закрытыми глазами, его страсть вдохновляла, а голос отдавался в сердце. Он закончил песню тем же мощным гитарным аккордом, с которого начал, а когда он умолк, стало так тихо, что можно было услышать, как муха пролетела. Открыв глаза, он выглядел до ужаса испуганным, но потом толпа взорвалась. Все, кто развалившись сидел на траве, на одеялах или на стульях, поднялись и начали бурно аплодировать. Люди свистели и хлопали, а потом Уилл с притворной робостью поклонился и тихо заговорил в микрофон:

– Спасибо вам, скоро я увижу вас снова.

С самодовольной усмешкой он стремглав бросился ко мне со сцены. В тот момент, когда он спустился со сцены, его окружила толпа. Я отступила назад, и Уилл оказался в центре внимания окружавших его людей. Бросив на меня взгляд, он чуть слышно произнес: « Подожди минутку» .

Одной минутой дело не кончилось. Я увидела, что, руководители студий звукозаписи осадили Уилла после первого же выступления. Я поняла, что для него начинается новая жизнь, в которой мне, вероятно, не найдется места. Внезапно я, почувствовав себя эгоисткой, ощутила острую тоску. Я видела, как Шейл поманила рукой Уилла, давая понять, чтобы он приготовился вернуться с ней на сцену. Обернувшись, он бросил на меня взгляд и, внимательно посмотрев мне в лицо, показал пальцем и произнес одними губами: « Все хорошо?» Я кивнула. Он вернулся на сцену вместе с Шейл, где она стала настраивать инструменты. Они начали играть классическую индийскую мелодию, Шейл искусно играла на ситаре, а Уилл деликатно дополнял его звучание, играя только на грифе гитары. Он так настроил гитару «Telecaster», что мог в совершенстве извлечь из нее экстравагантные гармоничные звуки, навеянные Востоком. Той ночью острота музыкального слуха Уилла не осталась незамеченной, толпа снова неистовствовала.

Когда они закончили, он выглядел счастливее, чем когда-либо. Когда он приблизился ко мне, началось другое выступление.

– Итак, малыш, что мы будем играть?

Пристально глядя в его жаждущие глаза, я сказала:

– «You’re Gonna Make Me Lonesome When You Go» [22] Песня, исполнявшаяся Бобом Диланом. .

Он одобрительно кивнул. Он знал эту песню и, мне кажется, знал, что я выберу ее.

Когда пришло время подняться на сцену, на меня напала дрожь. Уилл взял меня за руку и не отпускал, пока мы пробирались между стульев. Мы сели и начали играть, я – на банджо, а Уилл – на обычной гитаре. Это был запредельный опыт. Я знала, что мы хорошо исполняем мелодию, голос Уилла звучал гортанно, в стиле кантри, у меня все плыло перед глазами, что помешало мне насладиться выступлением так, как мне этого хотелось. Все закончилось слишком быстро, и мое воспоминание тут же показалось сном. В конце толпа зааплодировала, и мы сошли со сцены, помахивая руками.

– Это было головокружительно, – сказала я Уиллу. Он обхватил меня за плечи и долго не разжимал рук.

После концерта Уилла снова таскали во все стороны самые разные люди, желавшие поговорить с ним или предложить ему место в своей группе, или набивавшиеся ему в менеджеры. В его поведении не было заметно никаких признаков его обычной нервозности или спонтанности, он был вежлив и внимателен к каждому, кто вступал с ним в разговор. Пожелав Шейл спокойной ночи, мы вышли из-за кулис, где натолкнулись на широко известного и талантливого менеджера Фрэнка Эйбидо. Я узнала его, так как видела его фотографию в музыкальном журнале, где была напечатана статья о нем. Он был известен своими рассуждениями о переменах, произошедших в музыкальной индустрии за последние двадцать лет. Он был всеми уважаем как менеджер, отличающийся прямотой и действительно понимающий музыку, а также страстно увлеченный ею.

– Уилл, могу я секунду поговорить с вами? Фрэнк Эйбидо, артистический менеджмент.

Уилл пожал ему руку и искренне улыбнулся.

– Рад познакомиться с вами. Это моя… – Уилл в замешательстве замолчал, не зная, как назвать меня. – Миа.

– Твоя Миа? – спросил Фрэнк Уилла.

– Нет, просто Миа, – с усмешкой сказала я.

– Нет, моя Миа, – сказал наконец Уилл, пока все мы смеялись над этим неуклюжим представлением. Пусть даже это была ошибка, Уилл обращался ко мне так, словно и впрямь испытывал ко мне теплые чувства.