Станислав Стратиев - Время собирать виноград

А теперь как нам к этой истории подступиться, с чего начать? Тут перво-наперво нелишне взять в рассуждение, что, когда идет себе человек, идет да вдруг застопорится и никакими силами с места не может стронуться, он уж непременно додумается до крайности; в Добричкином случае додумались вот до свадьбы. Невиданная эта и неслыханная свадьба должна была раз навсегда вырвать Добричку из теперешней ее жизни, начавшейся годы назад, в июле же месяце и в Петров же день, чтобы вновь она стала Добричкой, какую знали и помнили все плазгазчане; если без смешков к этому отнестись, то задачи труднее и представить себе невозможно.

И поскольку в трудном деле даже камушек малый может ход внезапно заклинить, все, касаемое Добричкиной свадьбы, подготовить надлежало самым тщательным образом. А что на свадьбах бывает? Невеста бывает и жених, сватушки всякие да сватьюшки, дружки да подружки. Где теперь скрепляются браки? В сельсовете. А раньше где скреплялись, как это Добричка помнила? В церкви. Все остальное не больно-то изменилось, только место изменилось у свадеб. И вот, подумавши, что, коли пойти прямо в сельсовет, это может обратиться в тот самый камушек и все дело испортить, порешили свадьбу в церкви начать и уж потом пойти в сельсовет. А коли другое что вывернется, с тем уж по пути разобраться.

Тут и еще одно надобно заметить: люди, прослышавши про случаи вроде Добричкиной свадьбы, невероятными их объявляют, а того, кто такое рассказывает, обзывают пустомелей или вралем записным: экую, мол, небывальщину распускает, и для чего бы? Не иначе как для услады души или для потехи или бог знает еще для чего — дело нестоящее.

Людям как-то и невдомек, что нет худа без добра; вот и этот рассказчик, такой-сякой, прибавил свою историйку к великому множеству небылиц, полнящих мир: ведь прежним-то люди верили, почему ж не поверить и этой?

Как бы то ни было, но двенадцатого июля, когда должны были сыграть Добричкину свадьбу, вся как есть деревенька Плазгаз пробудилась необычно рано, ни одно болгарское село в такую рань не вставало. Кабы сыскался кто-нибудь, способный вопросить сельчан трубным гласом: «Люди, ведь воскресный же день, чего вы головы от подушек оторвали, чего не спите, не почиваете?» — никто бы и ухом не повел. Поднялись все до единого и, еще глаз как следует не продравши, принялись выглядывать огромный вяз, еще со времен Добричкиных дедов и прадедов раскинувшийся у ветхой калитки, за ним в старом дворе ютилась домушка, хата не хата, а так, мазанка, в какой Добричка со своим отцом проживала, — что-то в ней теперь делается?

Говори не говори, а дело известное: ветер тешится нивой, а человек разговорами, перескакивают они через плетни из ивовых прутьев, через заборы из прогнивших тесин, проверчивают стены из кирпича и камня, а очутившись в чужих ушах, и в ночное время спать не дают. И то сказать, коли уж не положено ни одной диковины упускать в этом мире, так плазгазчане-то почему же должны были прозевать случай вроде Добричкиной свадьбы?

Незадолго до Петрова дня удивительный пошел слух про эту самую свадьбу, и вся деревня в догадках терялась, какая такая свадьба тут выйти может: или это выдумка пустая, без корней, скоропалка, которая во вред только станет Добричке, или насмешка над ней, или бог весть какая еще несусветная глупость. Но поскольку известно всем, что за человек, что за болгарин Велико Саджашки, да и Георгий, Добричкин брат, что же оставалось: увериться, что за дело и впрямь взялись настоящие болгары, настоящие люди. Был при них и доктор какой-то, он-то и выходил, кажись, в негаданной свадьбе самым главным; что он про нее говорил и почему говорил, насчет этого тоже говорка велась, да только по его ли сбудется — вот в чем вся загвоздка. Догадки эти, запутавши многих старых плазгазчан, позапутали даже и молодых; пошли пересуды всяческие, где сварой они завершались, а где и слезами, несколько дней про одно это и толковалось. Иные говорили, что и вправду, может, внезапная свадьба обратится в волшебный этакий ключик, который отвернет ли, подвернет ли в Добричкиных мозгах крохотный винтик, и для нее тогда засветится солнышко, запоют пташки, весь белый свет оживет. Другие сомневались: где, мол, такому статься, а после, подумавши малость, кто болея душой, а кто просто так, чтоб сказать что-нибудь, ни с того ни с сего заключали: «Эх, кабы…»

А раз уж болгарин человек такой, что только погляду и верит, каждый из наших плазгазчан принялся ждать, куда повернется дело. Всякий ли день такие особенные свадьбы играются?