Би Фэйюй - Китайский массаж

— Тётушка Цзинь, мясо вы ведь покупаете не на свои деньги, а на деньги салона?

Гао Вэй снова потрясла коробкой перед носом тётушки Цзинь со словами:

— Человек промышляет — небо наблюдает. Ду Ли, подтверди-ка, проверь, что я не вру.

У Ду Ли вина приняла форму гнева. В такие моменты человек не задумывается о последствиях. Ду Ли резко протянула руку и опрокинула коробку с едой. По комнате отдыха пошёл дождь. Дождь из риса. Дождь из баранины. Ду Ли завопила:

— При чём тут я?!!

— Нельзя так говорить, — сказала Гао Вэй. — Если ты всё отрицаешь, то с чего же тётушка Цзинь так себя ведёт? Что же она, собак кормит?

— А разве нет? — внезапно рявкнула тётушка Цзинь. — Собак и кормлю!

— Ну, наконец-то, тётушка Цзинь сказала хоть слово правды! — заметила Гао Вэй. — Хорошо, и так всех задержали. Давайте уже обедать. Кушайте!

Ша Фумин, перебирая куски баранины, молча подсчитал количество мяса в своей тарелке. Он не хотел этого делать, презирал подобное поведение, но не выдержал. Ша Фумин был директором, но статистический анализ содержимого собственной тарелки его не порадовал. Однако сейчас Ша Фумина заботила не Ду Ли, а другой человек, Чжан Цзунци, а если точнее, то коробка с едой перед Чжан Цзунци. Разумеется, он не мог пойти и пересчитать куски баранины у Чжан Цзунци, однако выводы напрашивались неутешительные, очень и очень неутешительные. Он признал, что цифры раздуты и огромны, как и то, что Гао Вэй поступила подло и низко. Но Ша Фумин уже не мог сдержать возмущение. Он взял коробку с едой, вышел из комнаты, и ногой открыл дверь в кабинет для массажа ног. Он выбросил коробку и лёг. Это что такое? Что творится? Несколько кусков мяса — ерунда, но почему всегда находятся люди, которые так поступают? Почему находятся люди, которые позволяют так поступать? Коррупция. Кругом коррупция. Даже в массажном салоне.

Чжан Цзунци не пошевелился. Он ел. Он не мог не есть. В такой момент есть — это, возможно, единственное, что он мог делать. Тётушка Цзинь пришла в салон по его рекомендации, об этом знают все в массажном салоне. А ещё его с тётушкой Цзинь связывали неразрывные узы родства, пусть и очень дальнего, того, что называют «седьмой водой» — об этом тоже все знают. Сейчас у Чжан Цзунци имелись основания думать, что Гао Вэй хотела подгадить Ду Ли, но кто вспомнит о Ду Ли?

Кто стоит за Гао Вэй? Кто её науськал? От этой мысли у Чжан Цзунци шея покрылась гусиной кожей. Он осознал всю серьёзность вопроса. Когда это началось? Почему он ничего не заметил? А ещё бывалый человек называется…

Ситуация зашла так далеко, что придётся как-то разрешать проблему. Однако в этот раз тётушка Цзинь вызвала всеобщее возмущение, очевидно, что проводить голосование не стоит.

Тётушку Цзинь привёл Чжан Цзунци, а Ду Ли привела тётушка Цзинь, по общепринятому мнению, они «его» люди, так что эту проблему только «он» и может решать. По правилам вроде так оно и должно быть. Чжан Цзунци начал бешено работать челюстями. После некоторых размышлений Чжан Цзунци принял твёрдое решение. Необходимо навести порядок. Он решил, что непременно нужно «убрать» Гао Вэй из салона. Нельзя такому человеку остаться. Оставишь такую — и спокойствию в массажном салоне конец.

Тётушка Цзинь не может уйти. Что бы она там ни натворила, а ей обязательно надо остаться. А если оставить тётушку Цзинь, то придётся оставить и Ду Ли, а не то тётушка Цзинь откажется работать. Чжан Цзунци облизнул верхнюю губу, потом нижнюю, сглотнул и осознал, что проблема трудноразрешимая.

Для трудноразрешимых проблем существует единственное «решение» — тянуть время. Можно дотянуть до того момента, когда трудноразрешимая проблема разрешится с лёгкостью.

Чжан Цзунци не проронил ни слова. Он решил тянуть время. Приняв твёрдое решение, он поднялся, молча достал «Сон в красном тереме» и ушёл в массажный кабинет. В трудный момент прикоснуться к национальной культуре, что может быть лучше?

Почему тётушка Цзинь не может уйти? Тут надо начинать издалека.

Чжан Цзунци крайне боялся одного, а именно людей. Какой бы ни был человек, Чжан Цзунци его боялся. Этот страх пустил корни в сердце, когда ему было пять лет. В тот год его отец женился во второй раз. Чжан Цзунци не знал, что конкретно случилось, знал только, что отец, работавший по подряду на стройке, привёл в дом женщину, всё тело которой источало аромат. Неароматная мама куда-то делась, появилась новая, ароматная.

Но пятилетнему Чжан Цзунци она вовсе не казалась ароматной. Про себя он называл её Вонючкой. Вонючка получала по заслугам, по ночам отец частенько колотил её, а первую маму, которая ничем не пахла, никогда не колотил. Вонючку отец колотил так, что она кричала и стонала. Её крики были жалостливыми, скорбными и частыми, раздавались один за другим. Чжан Цзунци всё слышал и радовался. Но вот что странно: отец её так сильно бил, а она, наоборот, вела себя с Чжан Цзунци очень вежливо, и на утро нежно гладила его по голове. Вот ведь противная тётка! Чжан Цзунци не хотел, чтобы противная тётка гладила его по голове. Как только он чувствовал её аромат, то отворачивал голову. Все ароматы в мире воняют до жути.