Джилли Ганьон - #люблютебя [litres]

Я проследил за его взглядом. По коридору в окружении троих подружек из танцевальной команды шла Эмма. Я видел, что она меня заметила. Девушка быстро моргнула, видимо, на долю секунды впав в шок. А потом повернулась и прошептала что-то в копну блестящих белокурых локонов Эрин Ротштейн. Та захохотала и толкнула Джесси Флоренцано под локоть, чтобы передать ей секрет Эммы. Темно-карие глаза Джесси изумленно распахнулись. Она через плечо обернулась к Уиллоу Агнерс, та нервно улыбнулась, ожидая, наверное, что это будет просто шутка какая-нибудь. А Эмма безмятежно наблюдала за ними, абсолютно уверенная в себе. Я знал, что она умеет это делать. Внезапно этот вечер показался уже не таким классным, как предполагалось.

– Ты чего останавливаешься? Нам еще минимум три квартала до его дома.

Я сунула под нос Мо телефон: линия маршрута на навигаторе уходила далеко вперед.

– Просто придется, скорее всего, препарковываться подальше, если мы встанем прямо у дома. А здесь нормально. К тому же парк за домом Андерсона тянется прямо досюда. – Мо ткнула пальцем влево. К пластиковой ограде детской площадки подступали редкие деревья. – Если припрутся копы, будет лучше не топать по улице.

В том, что касалось подготовки запасных планов и маршрутов отхода, Мо можно было полностью доверять.

– Вряд ли мы пробудем там так долго.

– Заметь, – с нажимом произнесла Мо, щелкнув брелоком, – автомобиль пискнул сигнализацией, – это практически единственное, что я услышала от тебя за всю дорогу. Но нет, ничего такого ты не думай.

A-а, плевать. Она не знает, сколько мы реально там проторчим. Хотя Мо, конечно, права: мы почти всю дорогу не разговаривали. Я вдруг осознала, что не услышала от нее никаких предупреждений насчет Кайла и моего возможного отказа. Мо вообще не поднимала эту тему. Она забивала повисшую тишину трепом: как оставаться естественной перед камерой, и в каких магазинах продаются самые красивые платья, и как мне нужно улыбаться, чтобы из всех моих улыбок получилась именно та, которая «милая», и так далее.

А я просто смотрела в окно. Нет, поехать на вечеринку мне и правда нужно было – невозможно сообщать плохие новости, будучи трезвой как стеклышко, – но это единственное, чем я Мо реально обязана. Ведь даже если бы я не злилась на нее, с чего мне тусить на вечеринке вместе с толпой незнакомых людей, которые почти наверняка приложили руку к «украшению» моего шкафчика в среду? А не пожелай я высказать Кайлу свое решение лично – Мо не получила бы от меня ни единой эсэмэски.

Дома у Во я никогда не была и даже не подозревала, насколько уединенное это место. Большой массивный темно-зеленый особняк с галереей вокруг второго этажа. Когда мы подошли почти вплотную, стало слышно, как орут гости и долбит музыка в колонках, но дом наполовину прятался в лесу. Он был последним в тупике, и ближайшие соседи стояли так далеко, что вряд ли что-то могли услышать. Да, идеальное место для вечеринки. Я глянула на Монику: губы плотно сжаты, глаза выпучены. Может, она не меньше меня жалеет о решении пойти сюда. Чуть замешкавшись, прежде чем ступить на мощеную дорожку, ведущую к главному входу, я пожала плечами и потопала по газону к задней двери. Ночь оказалась прохладной, и от влажной травы, щекотавшей лодыжки, меня била дрожь. Моника шла следом, ступая по лужайке мягко и почти неслышно.

На галерее у нас над головой толпился народ, но то ли мы не заметили лестницу, то ли туда можно было попасть только изнутри. На лужайку лился свет из широких раздвижных стеклянных дверей, ведущих в огромный подвал. Можно было разглядеть гостей, кучковавшихся по углам. Я повернулась к Монике. В свете, падавшем из дверей, ее лицо казалось совсем бледным. В животе у меня что-то дрогнуло. Нет, эти люди точно мне не компания. Хотя кто это вообще? Я не думала, что в Эппл-Прейри живет столько гламурных бездельников.

Я наконец решилась.

– Ты идешь?

Моника молча кивнула, но не сдвинулась с места. Ни я, ни она понятия не имели, как вообще принято появляться на вечеринках типа этой. Двери вдруг раздвинулись, и навстречу нам шагнула массивная фигура. Свет бил изнутри дома, и разглядеть, кто это, не получалось.

– Дамы! Входите же, – прогудела фигура.

Это был гигант Ламонт Дэвис, капитан футбольной команды. Его лапа легла мне на плечо. Ладонь огромная, как бейсбольная перчатка.

– Андерсона вы, наверное, знаете? – Он мотнул головой в сторону Во.