Йозеф Пушкаш - Четвертое измерение

Мой первый приход на работу, конечно же, не мог выглядеть иначе: в наш старый патерностер, лениво тащившийся от этажа к этажу, я вошел одновременно с Игорем Лауцким. Судя по всему, он был в редакции с раннего утра: в одной руке у него был промасленный пакет и два соленых рогалика, в другой конверт и распечатанное письмо, которое он с интересом читал. Он заметил меня краем глаза, сухо поздоровался и продолжал читать. Лифт плелся еле-еле, и тишина стала удручать меня.

— Отклик на статью? — спросил я.

Он поднял голову, искоса посмотрел на письмо и перевернул его, как будто не решался выдать секрет.

— Ну… удалось мне одно дельце. Я был в деревне и увидел там поле неубранных помидоров. В кооперативе уверяли, что не могут найти потребителя. Тогда я сфотографировал это поле, и фотографию поместили в дневной газете. Тотчас же откликнулся консервный завод. Вот, прислали благодарственное письмо, из кооператива, они даже прибыль хорошую получили. А то все бы сгнило — почти три вагона…

— Поздравляю, — сказал я искренне и без зависти. А про себя подумал: вот такая журналистская работа имеет смысл. Я желаю такого успеха каждому, и себе тоже.

На седьмом этаже мы расстались: он пошел к себе в комнату, я, трепеща, — к главному редактору. Как я должен вести себя? — думал я. Как проштрафившийся или как дорогой гость? Шеф сам облегчил мне выбор. Он говорил по телефону, поэтому молча указал на стул; сидя все становится проще… Я вдохнул запах трубочного дыма, ореолом окружавшего его лысую голову, которая обеспечила ему не одно нелестное прозвище, и сразу же четко себе представил, что буду говорить, и знал, что речь моя будет не без страха, но с прямотой.

— Репортаж я задержал. — Шеф энергично положил трубку на рычаг. — Но не потому, что поддался на твою демагогию, о которой я уже наслышан, а потому, что надо все еще раз проверить, чтобы не проскочили какие-нибудь неправильные цифры или фамилии. А теперь мне желательно услышать приемлемое объяснение.

Я зачем-то откашлялся и сбивчиво начал говорить, что репортаж я написал не лучшим образом, что способен я на большее, но, когда я пришел на фабрику, мне хотелось поскорей со всем покончить, я больше думал о себе, чем о людях, про которых собирался писать, и, если говорить по правде, они меня совершенно не интересовали, они были мне чужды и безразличны. Я пробежался по цехам и каждому подсказывал те ответы, которые ложились в заранее приготовленный шаблон. Для собственного же удобства я отказался от предложения заглянуть в какую-то вонючую лабораторию, где готовились питательные среды для бактерий и где работала одна из лучших и самоотверженных тружениц фабрики, — я предпочел записать о ней факты из вторых рук, так, как мне их вкратце изложил мой сопровождающий… И вообще, я мог бы продолжать перечень своих упущений и недоделок, но я хотел бы сказать еще одно, хотя и не в защиту себе, а просто как единственный позитивный и глубокий вывод, который я вынес оттуда: за такое короткое время, которое я уделил этой работе, тему можно было поднять лишь поверхностно, по-шарлатански. С этим скорей бы справился какой-нибудь спец из «Медицинской газеты», чем дилетант-репортер. Я понимаю, что никто не обязан мне верить, тем более шеф-редактор, но мое нежелание и равнодушие вытекали также из того, что я на каждом шагу ощущал: да, мне приходится идти по верхам, да, мне не доверяют даже так, как редактору стенгазеты или человеку из рекламы, мне потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы привлечь людей на свою сторону и взглянуть на вещи с пониманием сути дела. Одно связано с другим: если я хочу писать о людях хорошо и правдиво, я должен разобраться в их работе, принюхаться к ней, что ли, и это нужно было осознать вовремя, еще до посещения той лаборатории питательных сред. Это нельзя придумывать просто так, дома, сидя за письменным столом — ах, мол, какие прекрасные люди производят лекарства, они охраняют здоровье, спасают жизнь человека, — а потом доказывать этот тезис, даже если это идет вразрез с фактами.

Шеф стоял спиной ко мне возле отдернутой шторы на большом пыльном окне, и над головой его плыли голубоватые, быстро тающие облачка дыма.

— Я хочу поехать туда еще раз, и побыть там подольше, и сделать все как нужно. Я хочу сделать работу как следует, хорошо.

— Глупости! — Шеф махнул мне трубкой перед носом. — Время не ждет! У нас есть другие темы, другие задания. И вообще, тебе придется подождать, пока я тебе опять доверю какой-нибудь репортаж…