Эмма Миллс - До и после [litres]

– Давай, – еле выдавила я. – Плыви, давай же.

Но Эзра лишь крепче схватился за меня, утаскивая нас обоих под воду.

Стентон вопил от боли, и это привлекло внимание остальных ребят. К нам подплыли двое парней и подтащили Эзру к бортику. Пара других помогли Стентону удержаться на плаву. Он так громко матерился, что заинтересовал, по крайней мере, тех гостей, что стояли близко к бассейну.

– Чертова сука! – заорал он, когда Марти Энгельсон помог нам выбраться из воды на бортик бассейна.

Эзра лежал на спине, сипло дыша, а я сидела в мокром тряпье, в которое превратился мой наряд, и не могла встать. Я поняла, что меня трясет.

– Ты совсем свихнулась, что ли? – орал Стентон.

Я не сумела вымолвить ни слова. Мне удалось спасти Эзру от Стентона, но кто спасет меня? И вдруг что-то пролетело над нами и ударило Стентона прямо в голову. Я не сразу поняла, что это была кожаная туфля. Я посмотрела на пару ног, стоявших рядом со мной, – одна в туфле, другая без, – подняла глаза и увидела Фостера. Он был возмущен.

– Не смей так разговаривать с моей сестрой.

Стентон вылез из бассейна и, расталкивая толпу, подошел к нам. Фостер загородил меня с Эзрой, а Фостера загородил Эмир Зуривич. Стентон замер.

Я весь вечер не видела Эмира. Сегодня он зачесал волосы назад и оделся во все черное. Он стоял расслабленно, засунув руки в карманы, и слегка улыбался.

– Что-то не так? – спросил он.

Стентон открыл было рот, но с места не сдвинулся. Эмир не был крупным и агрессивным задирой вроде Стентона, и все же связываться с ним никто бы не рискнул.

– Да. Мы веселились, никого не трогали, и тут объявилась эта сучка и ни с того ни с сего мне врезала.

– Что-что, прости? – Улыбка Эмира стала угрожающей.

Стентон на мгновение замолк.

– Скажи своим тупым друзьям, чтобы нахрен отвалили от меня, – наконец огрызнулся он и ушел прочь, уводя за собой двоих или троих парней, которые провожали Эмира гневными – впрочем, не слишком – взглядами.

Эмир повернулся к Эзре, который все еще тяжело дышал, и легко поднял его на ноги.

– Оппа, – сказал Эмир, с силой хлопнув Эзру по спине. – Ну, все хорошо. – Он повернулся к гостям, которые наблюдали за этой сценой затаив дыхание, и крикнул: – Вечеринка продолжается!

Это разрядило обстановку, и народ стал расходиться.

– Что может быть лучше вечернего купания, – сказал Эмир, подняв следом и меня. У него оказались на удивление сильные руки.

– Спасибо. Большое спасибо, – слабым голосом отозвалась я.

– Да не за что, – ответил он, а потом шутливо отдал мне честь и растворился в толпе.

Я обернулась к Эзре, но там, где он стоял, уже никого не было.

Мы нашли Эзру на лужайке у дома. Его тошнило. Я не знала, что делать, но Фостер уверенно подошел к Эзре, положил руку ему на спину, чуть наклонился и тихо сказал:

– Все будет хорошо.

Эзру еще пару раз вырвало. Он сплюнул, но не разогнулся, видимо ожидая нового приступа. Когда он наконец выпрямился и посмотрел на меня, мне показалось, что футбольный матч, бал и мое появление на его вечеринке без приглашения – дела давно минувших дней.

– Ты как? – спросил Эзра. На его рубашке остались следы рвоты, а стильный черный галстук превратился в жалкую тряпку.

– Нормально. – Мой голос звучал неестественно. – А ты?

Эзра кивнул, но ничего не сказал. Повисла тишина, и только когда меня начало колотить от холода, Фостер произнес:

– Может, ты дашь Дев полотенце?

– Да. Блин, точно, извини.

Эзра резко развернулся и пошел в дом. Секунду поколебавшись, мы с Фостером последовали за ним.

Внутренняя обстановка его жилища тоже впечатляла, но при этом дом оказался… уютным. Он был обставлен без особого шика. Не появлялось впечатления, что ты пришел в музей и ничего вокруг нельзя трогать.

К тому времени как мы зашли, Эзра исчез в глубине дома. Мы с Фостером остались топтаться в дверях. Фостер разглядывал комнаты, видневшиеся за лестницей, а я приподняла подол платья, чтобы вода не капала на пол. Не то чтобы это особо помогало.

Вскоре вернулся Эзра с большим пушистым полотенцем в руках. Он протянул его мне со словами:

– Могу захватить тебе сухую одежду, если нужно.

Согласно этикету времен Джейн Остин, от подобного предложения следовало отказаться. После этого другая сторона настояла бы, но на это снова требовалось ответить отказом. И только если другая сторона настояла бы еще раз, это означало бы, что она оценила твою сдержанность и теперь предлагает помощь вполне искренне, а не из вежливости. Однако во времена Джейн никто не носил дурацкие платья, купленные со скидкой 45 процентов, и уж тем более не лез в них в бассейн.