Алиса Габриэлян - Солнце восходит в мае

— Да, конечно, — чуть смутившись, произнес Стас, но Женя видел, что вопросы у того еще остались. — Она болела?

— Да.

— Рак?

— Да.

— Отвратительно. Долго?

— Что долго?

— Болела…

— Полтора года.

— Но она лечилась, да?

— Ты серьезно? — Девушка оставила в покое свою джинсовку и положила руки на стол, сцепив их в кулак, словно сидела на переговорах. — Знаешь, есть такое слово «тактичность»? Тебе оно вероятно незнакомо.

— Прости, правда, прости.

Стас вскочил со стула и молча двинулся в сторону балкона.

— Она проходила курс лечения, — сказала Эльвира, и Стас, вцепившись в ручку от балконной двери, оглянулся. — Вот так вот, а потом все равно умерла, так что все это хрень полная. Бам!

Стас застыл на месте, думая о том, стоит ли ему что-то ответить, но Эльвира тем временем тоже поднялась со своего места и подошла к нему. Она открыла дверь, и вдвоем они вышли на балкон. Они отсутствовали не больше пяти минут, а когда вновь появились, в комнате резко запахло табачным дымом.

— Ну что, сделаем этих двух простачков, Алекс-солнышко? — проговорила девушка, и Алекс стал раздавать карты.

Женя открыл глаза и взглянул на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 15:01. Снова закрыл глаза. Он уже пропустил все лекции.

Никогда в жизни Женя не просыпал свои занятия: да, он прогуливал, но как можно просто не проснуться, не услышать собственный будильник, стоящий в десяти сантиметрах от его ушей, он не понимал. «А стоял ли вообще будильник?» , — гадал молодой человек, вслушиваясь в тихие шаги, доносящиеся с кухни. Женя приподнял голову с подушки и лишь тогда вспомнил, что у Марины выходной. «Ну конечно, она же твердила об этом всю неделю» .

— Так сложно было разбудить меня? — крикнул Женя не потому, что был зол на сестру, а потому, что так он предоставлял вселенной доказательство своей невиновности. — Я прогулял…

Женя вновь опустил голову на мягкую подушку, завернувшись в одеяло, и попытался понять, рад он своему неожиданному выходному или нет.

Пятница. По расписанию немецкий и педагогика.

— О! Можно подумать ты расстроился… — прокричала Марина с кухни, и Женя засмеялся.

Смех раздался и на кухне, но он не принадлежал его сестре. Так Марина никогда не умела смеяться, но Женя знал, кто умеет. Этот смех он слышал в своих снах и вообще каждый раз, когда думал о ней .

Майя!

Женя вскочил с кровати и, пытаясь на ходу пальцами причесать волосы, побежал на кухню. С идиотской улыбкой на лице он застыл в дверном проеме. Марина сидела за столом и завтракала, но смотрел Женя не на сестру, а на Майю, которая стояла у плиты и готовила блинчики — вот так просто, словно по-другому и быть не могло.

На ней была шелковая рубашка темно-бирюзового цвета и атласная юбка-колокол цвета вишни — того самого, в который когда-то были выкрашены ее волосы. Слегка смущенно она улыбалась Жене, доделывая при этом последние блины, и ему казалось, что красивее ее нет никого на свете. Всю жизнь все вокруг него твердили, что Марина вышла изумительной красавицей, но когда он смотрел на Майю, земля уплывала из-под ног, и все теряло смысл. Эльвира была права: Майя — невозможная девушка .

— Нечего приходить домой в полпятого, понятно?

Женя не услышал ни слова произнесенного сестрой. Прямо сейчас, в эту самую секунду в его квартире находилась Майя, и она улыбалась ему той самой незабываемой улыбкой.

— Ты что еще не проснулся? — спросила девушка, Женя помотал головой из стороны в сторону. — Завтракать будешь?

— Буду, — ответил он, все еще пребывая в замешательстве.

— Будешь есть стоя?

Майя переглянулась с Мариной, и они вдвоем захохотали. Не совсем понимая, что делает, он подошел к Майе и уставился на нее . Ему очень хотелось обнять ее , но какая-то неизвестная сила сдерживала его. Он сожалел, что в ту последнюю их встречу возненавидел ее , и Майя понимающе на него смотрела, хоть и не могла ни о чем этом знать.

— Все нормально, Джо, садись… — проговорила она , но Жене было совсем непонятно, что она подразумевала под своим «нормально» .

Он занял стул напротив сестры и наблюдал за тем, как она ест блины, аккуратно разрезая их на маленькие кусочки. Это выглядело странно, ведь всю сознательную жизнь Жени Марина сидела на диетах. В их доме не водилась еда. За исключением молока, йогуртов, овощей и фруктов Марина больше ничего и не покупала.